Открывашка и пробой

– А там еще много всего осталось? Если ты принес через пробой Капитана, значит и меня сможешь провести? - Отложив окорок, он хлопнул себя по ляжкам и предложил. – Давай вернемся и украдем что-нибудь еще! Я сильный, я много унесу!

Это трогательное желание выросшего в нищете ребенка тронуло меня до глубины души. Ощутив, как намокают глаза, я проморгался и сел на покрывало рядом.

- Ему же клетка нужна? – поспешил добавить он еще одну причину вернуться на ферму.

- Меня там «спалили», - покачал я головой. – Убегать пришлось.

- А ты что, видишь, что там происходит? – восхитился он.

- Пиастры! – вставил в беседу свои пять копеек попугай.

- Это ты научил? – восхитился я еще сильнее.

Не Лёхой – попугаем, быстро освоил.

- Я! – гордо подтвердил пацан. – Так ты видишь или нет?

- Не вижу, - покачал я головой. – Просто что еще может произойти после ограбления?

- Может быстренько посмотрим и вернемся? – почти взмолился он.

- Я покажу, но только если ты поклянешься, что унесешь мою тайну в могилу.

- Чтоб я сдох! – с решительным лицом ударил он себя кулаком в грудь. – Но почему ты решил, что это так опасно?

- А ты когда-нибудь где-нибудь видел или слышал, чтобы кто-нибудь умел перемещаться через пробои? – спросил я его в ответ.

Подумав с полминутки, пацан просветлел и ответил:

- Я понял! Ты – такой один, и… - прервавшись, он закусил губу.

- Вот видишь, - развел я руками.

- Я поклялся никому не говорить, - отвел он глаза. – И я не расскажу. Но тебе надо рассказать Владимиру Ильичу.

- Кто это? – спросил я.

- Староста наш, - Лёха немного расслабился. – Оборотень, он умный, он придумает, что делать!

Добрый, наивный маленький волчонок.

- Я подумаю, а пока – не говори, ладно?

- Я же поклялся! – напомнил он, разломил для попугая еще один апельсин и поднялся на ноги, пояснив. – Чтобы не убежал. Мы вернемся, Капитан Флинт, никуда не убегай! – выдал птичке наказ.

- Puta! – прокомментировал жако.

- Я не гарантирую, что получится, - предупредил я, освободив сумку и поднимаясь на ноги. – Он-то птица, а ты – человек.

- Я – оборотень! – поправил Лёха.

- А оборотень что, не человек? – изобразил я удивление.

Развели, блин, расизм.

- Человек! – охотно подтвердил Лёха.

Комплексует.