Открывашка и пробой

Надо будет – буду к Кузьме Ильичу каждый день ходить байки слушать, пока не услышу нужное.

- Очень страшно было, наверное, - поддержал я разговор.

- Да просто жуть! – согласился Лёха. – Это мы уже все знаем, а у них – полный хаос, вообще не понимали, что происходит. Ты не подумай, я Кузьму Ильича уважаю – если бы не он и другие мужики, мы бы с тобой и не родились – жуки бы никого не пощадили.

Как и немцы.

Хлопок двери, шаги, и из калитки вышел одетый в треники и белую, обнажающую висящий на волосатой груди крестик и загорелые плечи майку дедушка.

Крякнув, он присел на вросшую от времени в землю скамейку у палисадника и велел:

- Садись, молодежь, кваску попьем.

Мы присели – я слева от Кузьмы Ильича, Лёха – справа. Старик открыл банку и сделал пару глотков. Снова крякнув, но уже от удовольствия, передал банку мне, с улыбкой пояснив:

- По старшинству!

- Спасибо, - поблагодарил и попробовал квас.

Холодный, кисло-сладкий.

- Спасибо, Кузьма Ильич, - поблагодарил он радушного хозяина и отпил кваску.

Мир немножко изменился – оно, конечно, квас, но какой-то «градус» в нем, похоже, есть. Пить мне по возрасту нельзя, но кого и когда это останавливало? В старших классах мы иногда «накидывались» на полянке в лесу за деревней, а в городе пришлось пить со всеми на «посвящении первокурсников». Но я не фанат – слишко много односельчан на моих глазах спились до полной потери человечности.

- Валька душит? – приняв от Лёхи банку, спросил меня Кузьма Ильич.

Под воротник заглянул.

- Душит, - решил я не врать. – Но больше не будет, я против нее средство нашел.

- Это какое? – заинтересовался старик.

- Извините, я Лёхе сказал, что это секрет, - покачал я головой. – А если вам расскажу, получится, что наврал.

- Товарищам врать – последнее дело! – одобрил дед и снова запустил банку по кругу. – Про что узнать-то хотел?

- Я из Центра сюда приехал, - ответил я.

- Крепко тебя приложило! – присвистнул дед. – А этот чего? – кивнул на Лёху и принялся иронично его хвалить. – В любую жопу без мыла залезет, прости-господи, - перекрестился. – Все знает.

- Никуда я не лезу! – фыркнул пацан. – Я уже вырос и научился вести себя прилично!

- Вырос! – гоготнул Кузьма Ильич.