Открывашка и пробой

Ага, залечу к ней в баню и даже сказать ничего не успею – удавит.

- Извините, но это вы к нам пришли, а не я – к вам, - не сдался я.

Вздохнув, гость наконец-то представился:

- Константин Викторович. А ты?

- Андрей, - я от отчества решил воздержаться. – Приемный ребенок бабы Зины.

- Что ж ты сразу-то не сказал! – обрадовался голос. – Ты не бойся, у нас тут воров не водится – у своих воровать последнее дело. Я захожу.

И он, не дожидаясь разрешения, просунул руку над калиткой, открыв крючок, и зашел внутрь. Высоченный – аккурат размером с забор, метра два.

- Свет включил бы, - напомнил он. – Надо оно тебе – ноги в темноте ломать? – издал легкий смешок. – Я-то тебя хорошо вижу, а ты меня – нет.

Еще одна не озвученная в фильме особенность оборотней. Если по выходу из бани Валя дотянется до тонкой кромки месяца в небесах и распустит его на нити для нового платья, я уже даже не удивлюсь.

- А вдруг вы меня на выключатель отвлечь хотите, а сами что-нибудь украдете? – продолжил я тянуть время.

Волчицу дождаться надо – она разберется.

- Ты из города, да? – догадался гость. – Совсем там вас запугали, - вздохнул и принялся запугивать сам. – Поверь, если бы я захотел чем-то навредить тебе или этому дому, ты бы мне помешать все равно не смог.

- Заору – Валентина выбежит, соседи всполошатся, - предположил я, сделав шаг назад.

Силуэт Константин Викторович издал жизнерадостный смешок:

- Хочешь дурачком себя выставить – кричи.

Плюнув, я сходил на крылечко и щелкнул прибитым рядом с дверью выключателем. Лампочка над дверью зажглась, и я обернулся, увидев гладковыбритого, короткостриженого, обладающего впалыми щеками, худого русоволосого мужика. Улыбается, темно-зеленые глаза весело поблескивают из-под густых бровей.

- Как тебе у нас в Липках? – спросил он.

- Деревня как деревня, - пожал я плечами и поделился новостями, надеясь сплавить гостя.

Беги похороны помогай организовывать.

- Ужасная потеря для всего поселка, - вздохнул он и деликатно меня поправил. – Только не «Толька-пастух», а Анатолий Юрьевич. Девяносто три года человеку было все-таки, а ты, уж прости, молод и должен уважать старших. Может на крылечко присесть пригласишь, или так у калитки гостя держать и будешь?

- Извините, я не знаю, насколько мне позволено распоряжаться участком, - развел я руками.