Открывашка и пробой

Валентина тихонько захихикала, а мне стало не по себе – бабушкино пророчество прозвучало очень зловеще. У них ведь будут проблемы, если что-то со мной случится? Здесь же, блин, государство, а значит в деревне должен найтись участковый. А если он оборотень?

- Все понял. Спасибо, баб Зин, - поблагодарил я. – А стирать – в бане?

- В бане, подтвердила та. Валюш, скоро?

- Минут десять, бабушка! – милым-премилым голосочком пропела в ответ Валентина.

Ясно – перед бабушкой она притворяется пай-девочкой.

- Переодевайся тогда и иди работу доделывай, - велела Зинаида Матвеевна.

– Молотком стучал?

- Ворота в сарае поправил, - кивнул я. – И воды наносил в огород. Сейчас в баню буду носить.

- Ну молодец, - расплылась бабушка в ласковой улыбке. – Заслужил курочку-то.

И покинула комнату, закрыв за собой дверь.

Глава 5

К ужину пришлось переодеваться снова, в «домашнее»: синюю, выцветшую от времени, растянутую футболку и залатанные, матерчатые черные шорты. Носки надевать не стал – Валька босиком ходит, а я чем хуже? Сама она оставила сарафан – достаточно «домашний», получается – а вот баба Зина нарядилась в белую рубаху, повесила на шею красные бусы, положила на плечи черно-цветочный платочек и дополнила это длинной, до пола, черной юбкой.

Выглядит очень фольклорно.

На столе, помимо разлитого по глубоким тарелкам куриного супа – с картошкой и лапшой – имеются тарелка с нарезанными ломтями белого хлеба, три красных яблока и зеленый лук, который я нарвал пару минут назад по презрительно выплюнутой в пространство «просьбе» Валентины.

Еще нарвал огурцов, оставив расти дальше огурцы поменьше. Второго, видимо, не полагается, но я и так нереально доволен настолько шикарным пиром. Да мне целый окорочок в тарелку положили! Блин, разливавшая супчик волчица могла и в тарелку плюнуть, а то и чего похуже. Лучше об этом не думать.

Молиться перед приемом пищи никто не стал. Икон в доме я тоже не видел, поэтому, заставив себя медленно и культурно съесть ложку супа и закусить его хлебом, не спеша прожевал – просто охренеть как вкусно! - и спросил:

- А в России – атеизм?

Баба Зина дожевала хлебушек, проглотила и укоризненно заметила:

- Где твои манеры, Андрюша? Сел за стол, попробовал – стряпуху похвали, вон сколько старалась.

Я-то, дура старая, задремала, вот, ей пришлось.

- Дай Андрею время, бабушка, - тепло улыбнулась ей Валентина. – Он же городской, у них там все по-другому.

Вот это уровень двуличия! Неудивительно – у нее же две «формы».