Демон рода Орловых

Неправильно то, что вы собрались заниматься этим самостоятельно. Без участия государственного аппарата. Я такую самодеятельность не поддерживаю. Теперь это дело берет под контроль Канцелярия!

– С чего это?! – меня заела гордость за родную контору.

– Ты плохо слушал, о чем тебе говорила эта юная особа? За ней, в день инцидента, приехали жандармы! Я ничего не имею против Лейб-Жандармерии, но тебе не кажется, что ее сотрудники замешаны в чем-то нехорошем.

– Жандармерия стоит на страже секретов НИЭ, – озвучил я всем известный факт, – и ты хочешь сказать, что ее сотрудники каким-то образом…

– Стоит на охране – да, – не стал дослушивать меня дядя, – но жандармы этих секретов не знают!

– Ты хочешь сказать, что в Лейб-Жандармерии зреет предательство?! – мысль была настолько крамольная, что я ее произнес чуть ли не шепотом.

– Не хочу. Ты до этой идеи дошел сам. Поэтому ты свое руководство пока в известность не ставишь.

Я понимал, что происходит. Спецслужбы любой страны конкурируют друг с другом.

– Ты кому присягу давал? – видя, что я колеблюсь, спросил Леонид, – его превосходительству генерал-лейтенанту командиру корпуса жандармов? Или Родине? Ты обещал интересы России блюсти в первую очередь!

– Но мне завтра на службу…

– Возьмешь отпуск! – видя, что я поддаюсь, дядя развил инициативу.

– И?

– И станешь на время сотрудником Канцелярии.

– Как?

– Внештатным сотрудником. На время.

– Эээ… знаете, для меня это нетипично, но я думаю, что эта информация для меня лишняя. Я, пожалуй, пойду, – направилась к выходу Екатерина Беляева, не желая погружаться в разборки спецслужб.

– Куда же вы, сударыня? Я вам хотел предложить стать внештатным сотрудником.

– Мне? Я вынуждена отказаться…

– Ваше право. Силой я заставить вас не могу, но вы же понимаете, что в данный момент вы являетесь носителем сведений исключительной важности.

– Вот! Я про это и говорила! Правовой беспредел! Покушение на свободу слова! Ограничение…

– Екатерина, я даже спорить с вами не буду. Беспредел и покушение, – спокойно ответил дядя на пламенную речь девушки, – а также ограничение и удушение свобод. Но если вы мне не верите, спросите у Никиты, что бы было, если бы его и мое ведомство не занималось удушением и ограничением.