Мироходец. Вторая жизнь.

Дышала она как лев, дожидающейся освобождения из клетки, эта метафора как никогда подходила под описание нашей ситуации.

Гоблины наконец задвигались, чувствую сейчас начнётся самое интересное, да или нет вот в чём вопрос.

Шрамированный махнул остальным рукой, и порядок из семи зеленокожих стремительно двинулись в нашу сторону, оружия на изготовку крикнул один из подошедших, невооружённым взглядом можно было догадаться что действовали они по заранее отработанной схеме, не первый раз практикуются.

- Руки в забрало, с их слов забрало означало небольшое углубление в решётки, с трудом в него помещались две руки, служило оно примитивным хватом, помещаешь ладони в ну тырь на них накидывают массивные кандалы, затем следующий, особо прытких погоняли, тыкая копьём в свободные отверстия клетки, возможность сбежать прерывалась на корню, хоть и небольшой, но вооружённый отряд гоблинов мог порезать закованного в цепи человека.

- Давай вперёд! Быстрррей! Прорычал один из ищущих сзади, похоже все гоблины делают ударения на Р!.

Мы медленно, но успешно доковыляли до большой в несколько раз превышающую нашу прошлую, повозку. Дверь распахнулась и нас потыкивая в бока лезвиями клинков впихнули внутрь, больно не было, но дискомфорт присутствовал. Почти весь путь перехода, девушка злобно скалилась, плевала и угрожала, обещала освободиться и достать каждого и всякого кто здесь был.

Повозка, куда нас поместили, была полностью изолирована от света, её накрывала попона из непонятного, чем-то напоминающего кожу материала. Внутри мы оказались не одни, в дальнем углу сидел невысокий старик, если бы встретил его раньше, принял бы за монаха, его тело от пяток и до макушки головы накрывала чёрная мантия, цельно можно было разглядеть лицо, всё оно было покрыта символичными татуировками, на японские мне знакомые иероглифы они не походили, но заметная схожесть присутствовала.

Чуть поодаль сидела совершенно противоположная ему личность, паренёк лет двадцати, в обычных кожаных штанах цвета хаки, белой в некоторых местах запачкано рубашке, рукава были нагло отодраны, я бы сказал даже грубо, для чего? А пёс его знает.

Он весьма оживился, увидев нас.