Знак крови

Глаза, постоянно натыкаясь на каменные стены, потеряли свою значимость, и я все сильнее прислушивался к безмолвному мраку, в надежде уловить хотя бы эхо.

Но первым я почуял запах. Аромат жареного мяса. Поняв, чем это может пахнуть, еле сдержал рвотные порывы.

Выключив фонарик, присел, привыкая к темноте. И через какое-то время мои глаза уловили слабый красноватый отблеск на одной из стен. Стараясь не шуршать разбросанной на полу щебенкой, аккуратно иду вперед, на свет.

На пляшущий, неровный свет от костра и десятка факелов, в беспорядке воткнутых в трещины в стенах.

В других трещинах вбиты металлические крюки, на которых висят человеческие тела разной степени целостности. Совсем рядом со входом я вижу совершенно целого мертвого мужика, с которого по ногам стекает кровь. Самый же дальний труп близок к тому, чтобы называться скелетом.

Пляшущий свет от пламени, чадящие факела, вонь от разлагающихся трупов, обезображенные, обглоданные тела. На секунду мне показалось, что я попал в самый страшный из своих кошмаров.

И чтобы побыстрее избавиться от этих видений, нужно всего лишь проснуться. Но, увы, это не было сном.

В центре пещеры, недалеко от костра сидит мужчина. Он с вожделением смотрит на кусок мяса, нанизанный на тонкую арматуру, лежащую на рогатинах над огнем. Его глаза блестят. Его язык совершает круги по обкусанным губам. Видно, с каким нетерпением он ждет окончания готовки. И даже мне, человеку весьма далекому от психиатрии, понятно, что он безумен. Его крыша давным-давно уехала в дальние края и не собиралась возвращаться.

Вот он, граф Дмитриев Владимир Никифорович, моя цель.

Достаю другой пистолет, делаю шаг вперед, а камень под моей ногой трескается. Негромкий хруст явственно выделяется среди потрескивания горящих головешек. Находящийся в некоем трансе граф резко вскакивает, пристально всматриваясь в мою сторону. И, конечно же, замечает меня.

Я, стараясь не терять времени, понимая, что этот дюжий мужик меня легко догонит, если вдруг мне захочется от него побегать, прицеливаюсь.

У меня всего один выстрел.

Владимир Никифорович уже бежит в мою строну. Совмещаю перекрестье прицела с его головой.

Хлоп.

Попал!

Граф хватается за шею, гневно и торопливо кричит:

– Склонись предо мною!

Над его правым плечом загорается кроваво-красный ромб с буквами внутри, и магическая сила придавливает меня к полу.

Ноги подгибаются, из руки вываливается пустой пистолет, а сами они вытягиваются вдоль туловища. Голова прижимается к подбородку.