Знак крови

И в конце-концов, отсидев свою пятую точку до состояния полного онемения, мы прибыли в Самару. Граф конечно же пригласил меня к себе, на что я, после некоторого раздумья, отказался. Незачем светить своим лицом среди многочисленной родни Бестужева, вдруг найдется кто-то такой же глазастый, как и Марфа. Да и не буду ставить графа в неловкое положение, отвечая на вопросы, кто я и как произошло наше знакомство.

Так что, договорившись о встрече, посоветовав несколько надежных обменников, где не будут задавать лишних вопросов, а также пару хороших недорогих гостиниц мы расстались.

Отец нынешнего Императора пошел навстречу простому люду и значительно снизил требования желающим примерить на себя титул барона. Для этого нужно было всего две вещи: поручительство дворянина и деньги. Хотя, если подумать, все ограничивалось лишь деньгами. Большими деньгами. На которые покупался и на все согласный дворянин, и боярский титул.

За время, прошедшее до приема меня в дворяне, я многое успел сделать. В основном по вопросу дальнейшего своего существования в этом мире. Да, денег у меня было столько, что можно не думать об их существовании до конца своих дней. Но ленивое лежание на диване это совсем не мой стиль. У меня накопилось слишком много вопросов как к этому миру, так и к той красавице, что отправила меня сюда.

Поэтому на следующий день, заполнив необходимые бумаги, я отправился в полицию.

– Не понимаю вас, барон, – полицейский комиссар снял с переносицы очки, устало потер глаза ладонями. – Купили бы себе какой-никакой выгул, завели табун лошадей, да и продавали их по-тихоньку. Зачем вам все это?

Я сидел на затертом до дыр кожаном стуле в полицейском департаменте Самарской губернии и ждал, когда этому человеку надоест давать мне всякие дрянные советы. Этот, про покупку табуна, стал вторым. Первым был совет про лавку на окраине Москвы.

– Комиссар, – также устало молвил я в ответ.

Человек напротив взглянул на фотографию семьи и вздохнул. Мне показалось, что у него совсем не было желания идти к ним.

Он вновь схватил листок с моим заявлением, в сотый раз читая написанные там пару строк.

– Не понимаю, – вновь начал он.