Императорский отбор

— Руслан шмыгнул, но попытался взять себя в руки хотя бы в последний раз. — Так говорят, но сам не проверял. Черт...

— В принципе, — ощупал колено и взвесил меч на ладони, — можно попробовать ампутировать.

— Слишком поздно, — толстяк побледнел еще сильнее и откинулся на исколотую брусчатку. — Яд уже добрался до сердца. Я чувствую тяжесть и жжение в груди. Должно быть, конец близок.

— Может, давление со страху подскочило.

— Брось эти ложные надежды! Не оскорбляй мою память глупыми уговорами. Я прошу лишь об одном — проявить милосердие к врагу и оборвать мою жизнь прежде, чем я наброшусь на тебя с горящими глазами.

Пожалуйста — я хочу уйти в своем сознании, — он шмыгнул и расстегнул рубаху. — Бей сюда — прямо в сердце.

— Вроде как в голову надо, — вздохнул и сорвал с гарды свисток. — А вообще, в жопу все это. Я вызываю помощь.

Изо всей силы дунул, но вместо свиста из выходного отверстия вылетела струйка серого пепла — кто-то тайком выжег нутро, тем самым лишив нас последнего шанса на спасение.

Проверил оружие Щедрина — то же самое. Хотя что тут гадать — среди женихов только один маг владеет огнем. Гребаный Гессен устроил подлянку — хотя какую там подлянку, самую настоящую диверсию, чтобы избавиться сразу от двух конкурентов. А может, остальным тоже напакостил, и прямо сейчас Каминский и Ворон бегают по руинам от толпы людоедов в тщетной попытке позвать подмогу.

— Урод, блин, — словно ведьмак закинул оба клинка на спину и помог спутнику встать.

Получилось не с первого раза — Руслан весил под сотню кило и не мог опираться на раненую ногу, а я со своими хилыми мышцами едва удержал бы человека вдвое меньше толстяка.

— К чему эти попытки? — ныл помещик прямо на ухо. — Ведь моя судьба предрешена.

— Ну сиди тогда и жди упырей, — прорычал, сгибаясь под тяжестью потной туши.

— Вот уж дудки. Посмотри, — он указал на свои штаны, — этот гад насквозь меня обслюнявил.

— Ты просто обоссался, я видел.

— Это наглая ложь и клевета, — скулы густо покраснели, а голос сбился на застенчивое бормотание.

— На дуэль нарываетесь, сударь?

— Заткнись и топай, иначе дуэль у тебя будет с тем вурдалаком.

— Сударь, вы знатный грубиян...

Я не стал ничего говорить, чтобы сэкономить силы — не только для того, чтобы дотащить увальня до собора, сколько для того, чтобы не уронить его и не отпинать по толстой жопе. Кое-как поднявшись по ступеням, я усадил спутника под стенку, а сам дернул за ручки, но ворота не поддались.