Императорский отбор

Мне досталось место с краю у самой двери, рядом устроился Руслан, словно следя, не вздумаю ли я убежать от дуэли, за ним — Ворон, со скрипом продавив кресло, после — Каминский, и на другом конце Герман, подчеркивая свою обособленность.

Какое-то время ехали молча, стараясь ничем — в том числе и болтовней — не выдать подступающего страха. Но когда в окна упала тень от скрюченных деревьев, молодой помещик не выдержал и первым нарушил тишину:

— Судари, а кто-нибудь уже сражался с вурдалаком?

Все покачали головами и вопросительно уставились на Гессена, но даже тот лишь развел руками.

— Я видел одного в старом форту, — немец развалился на сиденье и водрузил меч между ног, точно флагшток. — Снайпер снес ему башку — на том все и закончилось.

— А я с медведем дрался, — буркнул Семен, чтобы не уронить достоинство, однако эта история мало кому пришлась по вкусу — с медведями и крестьяне дерутся — рожнами да рогатинами, тоже мне подвиг. Говорить это вслух, разумеется, никто не стал, иначе пришлось бы драться с медведем прямо в салоне.

— Меня другое волнует, — рыжий закинул ногу на ногу, в очередной раз подчеркнув, что женские манеры для него — норма жизни. — Ежели мы станем действовать сообща, то шанс продержаться до утра вырастет пятикратно. Но если победят все — то не победит никто.

— Не сочтите за грубость, господа, но я предпочту одиночество, — немец откинул со лба светлую прядь. — Гражданские будут для меня обузой.

— А мы с Виктором заодно, — Ворон хлопнул рыжего по плечу так, что тот щелкнул зубами.

— Правда-правда, — хитрый лис кисло улыбнулся, и я сразу понял, что у него далеко идущие планы на сильного, но тупого соратника.

— А вы, стало быть, тоже пара? — с ехидным намеком спросил вояка.

— Не...

— Да! — неожиданно громко бросил визави. — Но ненадолго. Сначала дуэль, а уж потом все остальное. Посему прошу вас быть нашими секундантами!

Гессен явно собирался что-то сказать, но в последний миг передумал и ограничился злорадной ухмылкой. Карета меж тем скатилась с холма, и до линии обороны оставалось всего пара верст.

— Предлагаю выпить для храбрости, — Каминский поставил на стол фляжку с водкой. — Возможно, это наша последняя встреча.

— Да и слава свету, — немец фыркнул и отвернулся к окну.

— Ну, за успех, — здоровяк сграбастал угощение и высосал все до последней капли, после чего сжал стальной сосуд, как фольгу.

Дилижанс остановился у заставы — тяжелых раздвижных ворот с бетонным бункером поодаль.