Императорский отбор

К счастью, я выбрал удачное положение — полулежа — иначе бы точно кувыркнулся через круп.

Привстав в стременах, чтобы бешено трясущееся седло не отбило крайне важный для женитьбы орган, изо всех сил вцепился в поводья и мысленно вознес молитвы всем богам, чтобы не навернуться на случайной кочке. Тут на ровном месте шлепнешься — и шея набок, а падение на такой скорости вышибло бы душу без всяких вариантов.

Поначалу показалось, что даже сумею выиграть. Расстояние до цели — метров сто и стремительно сокращалось. Самый важный атрибут победы — мотивация, и у моего скакуна ее хоть отбавляй.

Но когда соперница нырнула под кроны деревьев, пришлось сбавить скорость, чтобы не лишиться глаза или зубов.

Хорошо, что дорога была всего одна — заблудиться ночью в такой чаще совершенно не хотелось. Ветер качал деревья, и те со скрипом тянули кривые ветви, точно пытались поймать и придушить. В непроглядной тьме ухала сова, где-то в полях выл волк, а свита как назло отстала, оставив меня на волю злого рока.

Собравшись с духом, я зажег золотое пламя меж пальцев — на боевую магию это мало походило, но света вполне хватало, чтобы озарить себе путь.

Впрочем, так стало еще страшнее, потому что за каждым стволом теперь мерещились неверные тени жутких чудовищ. Которые были более чем реальны в этом мире, и мой страх — не какой-то там надуманный пустяк.

Но вот лес кончился, а вопросов только добавилось. Я уже ненароком подумал, не прошел ли через какой-нибудь замаскированный портал, потому что предо мной открылась картина, необычная даже для этого безумного края.

Вдали, у самого берега моря я рассмотрел три кольца бетонных траншей с бункерами, пулеметными гнездами и огромными пушками. На первый взгляд это напоминало типичные оборонительные сооружения времен Первой мировой, за исключением одного немаловажного нюанса.

Все стволы смотрели не наружу периметра, а внутрь — на остатки большого и некогда прекрасного города, точно заклятый враг окопался не на подступах, а в нем самом — среди малоэтажной застройки с черепичными крышами и резными фасадами, рассеченной темными щупальцами Невы.

Сомнений не осталось: я видел Петербург — точнее, то что от него осталось, и кожу холодило протяжное дыхание Финского залива. Вот только этот Питер выглядел мрачным и пустым, над каналами клубился зеленоватый туман, а мостовые сплошь усеивали мусор, грязь и мертвые тела. Ни людей, ни огней, лишь отблески черных стекол, безмолвно взирающих на перекрытые баррикадами улицы.