Императорский отбор

Трубки и шланги наполнились темной кровью, Карина облизнула пересохшие губы, тяжело и часто задышала и точно в страстном припадке повернула голову набок, разметав рыжие локоны по блестящей стали. Вот только вряд ли ей доставляла удовольствие медленно утекающая жизнь.

— Быстрее! — старик ткнул стволом под ребра.

— Качаю, как могу, — не сдержался, чтобы не огрызнуться. — Нечего было стрелять.

— Заткнись! — очередной тычок. — И смотри не рыпайся — я слежу за тобой, ничтожество.

Барин склонился над пультом, одной рукой колдуя над переключателями, а второй держа меня на мушке.

Я же в это время внимательно изучал устройство — кровь из груди качалась напрямую в прорезиненный кожаный мешок на потолке — этакий главный распределитель, из которого уже подавалась в медный бак с иллюминатором на крышке. А вот трубки из вен сперва соединялись меж собой, а уж потом по широкому шлангу поступали в мешок.

— Вы это сами придумали? — спросил как бы невзначай, попутно ища способ выбраться из западни.

— Тебе-то что? — проворчал Пантелей.

— Не мешай.

— Да просто интересно. Никогда не видел столь сложной машины. Она словно прибыла прямиком из будущего.

Мучитель крякнул и расплылся в самодовольной улыбке. Как и для любого маньяка, эго для него — самая чувствительная эрогенная зона. Достаточно добавить немного лести, и ублюдок сразу сменит гнев на милость. Многие считают, что голливудский прием, когда в финале злодей в подробностях выдает свои планы — глупое клише, однако оно не лишено под собой глубокого психологического базиса.

Маньяк всегда хочет поделиться своим замыслом, потому что видит в нем искру столь необходимой гениальности.

— Если честно, это технология упыриных алхимиков. Я случайно нашел ее описание в барахле одного клирика — покупал револьвер, а скарб достался в подарок. Древний манускрипт едва удалось расшифровать — благо в нем достаточно рисунков и гравюр.

— Удивительно. Теперь я понимаю, почему вы решили стать одним из них. Однако ваш секретарь, как мне показалось, не разделял ваших стремлений.

— Во-первых, я ничего ему не сказал. Во-вторых, он догматик и дурак, а я смотрю в будущее. Просто представь мир, где каждый станет вампиром. И обретет вечную жизнь, могущество и власть!

— Не сочтите за грубость, — сделал вид, что навалился на рычаг — только бы не утихали скрип и скрежет, — но если все короли, то никто не король.

Помещик сухо рассмеялся, точно ворон закаркал.

— Вот уж действительно — молодой и горячий.