Императорский отбор

— Устроился, гад, на народные деньги, — проворчал я. — Вот кто самый настоящий упырь.

— Может, уже слезешь?

— Извините.

Отлип от спутницы, хотя, признаюсь честно, без особой охоты — своеобразные объятия наоборот очень даже пришлись по вкусу. Пожалуй, если бы девушка не повернулась на ненависти к клирикам, у нас бы вполне могло получиться, но сейчас ее заботила исключительно месть. Она неподвижно встала перед казненными соплеменниками, сгорбившись и сжав кулаки — то ли вспоминая пережитый ужас, то ли ища в почерневших лицах знакомые черты.

Однако я сильно сомневался, что император оставил бы любимую супругу висеть на колу в обители злейшего врага. Да и убили Марию вроде как на кресте, так что здесь ее точно быть не могло. И все же на его месте я бы похоронил сородичей, а не оставлял в подобном состоянии. Но кто знает, что творилось на душе у Вальдемара после учиненной резни? Возможно, он хотел лишь поскорее убраться из проклятого места и никогда больше не возвращаться.

— Знаешь, кто это? — спросил, чтобы вывести цесаревну из ступора.

— Да, — короткий кивок. — Наша прислуга. Их убили в первые дни, чтобы разогреть толпу перед главным представлением. Здесь только горничные. Мужчин просто расстреляли серебряными пулями — их корчи не вызвали бы такого восторга, как мучения обнаженных девушек.

— Дикость...

— Да неужели? — Анна горько усмехнулась. — А твой дедуля не прочь бы все это повторить.

— Сомневаюсь. Так или иначе, раньше он был резко против таких зверств. Но почему-то изменил свое мнение.

Надеюсь, мы найдем здесь записи, что помогут во всем разобраться. Начни со стола, а я займусь сейфом — благо, не придется искать клю...

Принцесса схватила меня за шиворот, быстрее ветра пронесла через половину этажа и ткнула фейсом в тейбл, разметав во все стороны пыльные гроссбухи — да так, что нос захрустел, а на языке появился привкус соленого металла. Не убавляя нажима, вампирша склонилась надо мной и прошипела на самое ухо:

— Когда пес плохо себя ведет, его хватают за холку и тычут мордой в землю до тех пор, пока не замашет хвостом.

Это называется обрядом подчинения — так пес осознает силу человека и начинает почитать, как хозяина. Может, и с тобой надо так себя вести, чтобы ты наконец-то запомнил, что к ее высочеству надлежит обращаться на «вы»?

— А может это тебя надо куда-нибудь ткнуть, чтобы выделывалась меньше? — процедил, давясь кровавой слюной и искоса глядя на садистку.

— Ну, давай — ткни, — с клыков, казалось, вот-вот потечет яд.