Императорский отбор

— Х-хорошо, — толстяк промокнул платочком лоб и, сгорбившись, зашагал вслед за гвардейцем.

— Ладно, — зажег меж пальцев сияющую дугу, убедился, что магия работает исправно, и шагнул в пропахшую тленом тень. — Погнали.

Из-за игры света и тьмы коридор казался бесконечным — и только бьющие в оконные проемы золотые столбы давали понять, как далеко еще идти. На каждом шагу нас подстерегали следы жесточайшей битвы — раскрошенные пулями и дробью стены, глубокие царапины, ожоги и битое стекло. И снова — ни единого трупа, как и ни одной уцелевшей колбы.

Причем все сосуды отличались огромными размерами — похоже, в магическом мире нашлись более интересные экспонаты, чем жабы и змеи. А вскоре и вовсе выяснилось, что у наружной стены ничего интересного не осталось, и в поисках нужных документов придется углубляться в самое сердце постройки, где царили сумерки, смрад и малоприятные звуки, точно что-то тяжелое и склизкое елозило по кафельной плитке.

— Придется идти туда, — направил ладонь на подернутый дымкой проем, но «фонарик» включить не решился, опасаясь увидеть притаившуюся тварь, от вида которой отпадет последнее желание геройствовать.

— Боитесь, сударь? — Анна распахнула плащ, открыв взору белую блузку, черную жилетку и кожаные брюки.

— Боюсь, — к чему врать и выделываться, если спутница и так все поняла по бешеному стуку сердца. — А вы?

— Еще чего, — она фыркнула и в нерешительности замерла рядом. — Ты идешь? Или за ручку отвести?

— А можно? — с улыбкой протянул ладонь, но получил лишь гневный взор.

Делать нечего — пришлось включить луч и надеяться, что пятно размером с блюдце озарит тварь раньше, чем та кинется из-за угла. Поначалу все шло чинно-благородно, но метров через десять наткнулся на прочную дубовую дверь — пожалуй, единственную уцелевшую во всем здании. И благодаря табличке на ней стало ясно, почему и клирики, и вампиры постеснялись сражаться в этом помещении.

— Выставка плотских утех и прочих греховных удовольствий, — перевел со старого стиля. — Детям, незамужним женщинам и младшим служкам вход строжайше запрещен.

Анна сделала вид, что ничего не слышала, и хотела уже проскочить мимо, как вдруг меня точно черт за язык дернул:

— Зайдем? — спросил с таким тоном, словно речь шла о кафе или кино.

— Тебе больше заняться нечем?

— Здесь везде разруха, а там могло уцелеть что-нибудь полезное.

— Что, например? — девушка нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Ну, не знаю... Осиновый кол? Ну, или не кол, но если его заточить...