Императорский отбор

— Что же, — настал мой черед самодовольно улыбаться, — у тебя неплохо получилось.

— Это уж точно, — дворянин поморщился, как от зубной боли.

— Но это — не повод унижать ее подобным образом. Если ты в самом деле искренне раскаялся — просить прощения надо в первую очередь у Карины.

— Не стоит утруждаться, — тут же произнесла девушка. — Для носферату я что-то вроде домашнего питомца. Нет ничего зазорного в том, чтобы раздеться перед ними донага.

— Там были не только носферату. И не стоит его выгораживать, — небрежно кивнул на стушевавшегося врага.

— А ты кончай измываться над служанками. Если захочешь утолить свою извращенную фантазию — найми ту, кто разделяет твои фетиши.

— Извращенную фантазию? — собеседник нахмурился. — Извольте объясниться, сударь.

— Разве не ты любишь истязать и бить беззащитных девушек?

— Кто вам сказал подобную ересь?

— Ну... — я призадумался — а и в самом деле, кто? Новенькая никаких подробностей не сообщила, только указала на строгость и казарменные порядки.

А битье розгами и прочие пытки — это уже результат моего собственного распаленного разума. — А как же наказание за провинности?

— Да, я могу сделать выговор и заставить исправлять ошибку. А в чем, собственно, проблема?

— Что, — с недоверием ухмыльнулся, — все только на словах? И никаких шпицрутенов?

— Вы за кого меня принимаете, сударь? — Герман аж вздрогнул от возмущения. — Неужто думаете, что я не знаю разницы между солдатом и горничной? Да и Амелия никогда не делала ничего такого, за что ее пришлось бы бить палкой.

Что же это получается — немца оклеветали для пущей «мотивации»? Или же он грамотно заметал следы?

— Что же... я еще уточню этот вопрос. Может, я в тебе и ошибался, но главную проблему это ничуть не решает. Я хочу вернуть Карину.

— После испытания я подам прошение в канцелярию. Думаю, принцесса его добрит.

А вот тут я сильно сомневался, но вслух ничего не сказал — не стоит сопернику знать о моих терках с невестой.

— Премного благодарен за помощь.

А теперь я бы хотел пообщаться со своей горничной с глазу на глаз.

Блондин молча развел руками — мол, хозяин-барин, и мы с девушкой вышли на задний двор. Сели на лавочку под навесом живой изгороди и какое-то время молчали, глядя на большие пушистые облака. Я первым нарушил затянувшуюся паузу, накрыл едва теплую ладонь своей и произнес:

— Как ты?

— Со мной все в порядке, ваше сиятельство.

— Я же просил — хватит этого официоза, — ответил с улыбкой.