Императорский отбор

Вот только старание по принуждению — полная ерунда в сравнении с искренней волей к победе. А у Германа она имелась по умолчанию — в его нелегком ремесле поражение означает гибель, поэтому он мог потешаться, играть и выделываться, но никогда не забывал о том, что обязан оставить поле боя за собой. Иначе просто быть не могло, и все неловкие и неуверенные выпады он отражал с похвальным усердием. Даже когда разворачивался к толпе прямо во время сражения и делал вид, что дерется не глядя.

Одна чрезмерно впечатленная мадам бросила офицеру кружевной платочек, что по современным меркам все равно что швырнуть трусики или лифчик на сцену.

Немец на лету поймал подарок, картинно поклонился, несколько раз взмахнув тканью перед лицом, после чего заткнул за пояс — и все это не прекращая отбиваться от соперника.

«Млять, да сделай уже хоть что-нибудь! — взвыл я, всерьез забеспокоившись, что с такими достижениями следующий платок бросит Карина».

«Я пытаюсь!».

«Плохо пытаешься! И дерешься так, словно тебя зарезать могут! Хватить ссаться, будь мужиком! Или ты думаешь, что после такого позора с тобой хоть кто-нибудь захочет уединиться?! Ладно, на меня плевать, но о себе подумай! Если продуешь — тебе даже проститутка не даст!».

Трофим попробовал усилить нажим, за что немедленно поплатился. Гессен терпел его выходки лишь до тех пор, пока дворянин играл роль послушного мальчика для битья. Но стоило раз огрызнуться, и стальной шарик ударил по плечу так, что чуть рапира не выпала.

Юнец зашипел сквозь стиснутые зубы и схватился за ушибленную руку, за что в реальном бою тут же распрощался бы с жизнью.

Больше всего мне это напоминало поведение ботаника, пытающегося дать сдачи школьному хулигану, но страшно боящемуся ударить в полную силу. Ведь тогда унизительная потасовка перейдет в разряд полноценной драки, задира разозлится и тоже вмажет со всей дури. Такой подход заведомо неверен, бить надо сразу и без всяких поблажек, а если уж так страшно получить люлей, то лучше вообще убежать.

Но если схватка уже началась, никаких сюсюканий, поддавков и попыток свести все в шутку быть не должно. Или ты — или тебя.

Не знаю — возможно, парня учили сражаться только с чудовищами, а у тех и мысли не появится играться с добычей или насмехаться на потеху сородичам. Но то, что дворянчик так боялся людей, лично у меня в голове не укладывалось. И сразу после удара, которым Герман показал сопернику его место, тот на место и вернулся.