Императорский отбор

— Да, господин, — служанка густо краснеет и опускает голову, осознавая и принимая грядущую участь.

— Ты видела, чем все закончилось?

— Да, господин, — на угрюмое личико падает обреченная тень.

— Станешь ли ты возражать против моей воли?

— Нет, господин, — после недолгого раздумья отвечает девушка и поднимает подбородок — ее глаза пусты, а лицо онемело, как у куклы. — Я обязана ее высочеству всем, что у меня есть. Если она повелала служить вам во всем, то я исполню любой ваш приказ.

— Вот и славно, — Герман расплывается в змеиной улыбке и указывает на пол перед креслом.

— А теперь раздевайся и вставай на колени — сегодня тебя ждет тесное знакомство с моей запасной рапирой.

— Вот же сволочь, — я тряхнул волосами, отгоняя гнетущие мысли. — Альберт — я готов. Делай, что хочешь, но утром я должен надрать этому щеглу задницу.

— Насчет задницы погорячился, но поразить цель хотя бы раз ты сможешь. Гессен — очень опытный боец, пусть ему нет и двадцати, но и мы, знаешь ли, не в бирюльки на тренировках игрались.

Как-то раз ты попал мне в плечо, а уж я-то немца уничтожу одной левой и с завязанными глазами. Залог победы — позволить Трофиму управлять телом, а то время как ты сохранишь власть над разумом. И первое, что надо сделать согласно трактату, — старик развернул листы и выбрал нужный, — это усмирить плоть.

— А что не так с моей плотью?

— Серьезно? — наставник встопорщил моржовые усы. — Уж не знаю, чем вы там занимались в спальне, но тебя трясет, как одержимого! Нужно сбросить напряжение, иначе ничего не получится.

Пожалуй, в чем-то дедушка прав — не стоило оставлять красавицу на ночь, потому что от ее объятий и сонного постанывания на ухо до сих пор бросало в дрожь. А если учесть, что было до этого в ванной, то ничего удивительного в том, что я веду себя как бабуин в брачный период и кидаюсь на всех подряд. Ладно — сбросить так сбросить. Приму ванну еще раз и решу проблему в ручном, так сказать, режиме.

— Ты куда? — строго бросил Альберт.

— Ну... усмирять плоть.

— Сначала прочитай, как это делать, а не то натворишь бед.

— Да я как бы и так умею, — в голове скользнула мысль, что лучше бы обсуждал такие вопросы с горничной, а не со сварливым дедом.

— Что ты там умеешь? Сперва надо изучить отрывок из трактата. Идем в дом, тут темень лютая.

К нашему возвращению Амелия превратила мой «творческий беспорядок» в идеальный немецкий стиль. Все вещи расставила по местам как под линейку — на радость перфекционистам и баварским педантам.