Трудоголик - 2

На какой-то момент мне самому показалось, что я сморозил полнейшую глупость, но осмотрел зал и понял, что не так уж ошибаюсь. Почти все собравшиеся в зале, и люди, и гмонни — были военными. Лишь в отдельных, судя по одеянию, угадывались касты торговцев и купцов. И у меня в голове всё сложилось.

— После войны вслед за военными и строителями должен прийти бизнес. Страна наказана. Диктатура свергнута. Заводы стоят, как вы планируете обуздать безработицу? Мы можем бесконечно чертить внутренние границы и уничтожать экономику, но от сильного государства людей тут выиграют все стейкхолдеры, я думаю.

Умное словечко из «манагерского» языка я ввернул специально — для таинственности. Полидеусес насторожился:

— Кто выиграет? Кто эти существа?

— Какое-то древнее выражение из терминологии тоталитарных сект, — сказал Элизий. — И древнекапитализма. Но в целом я бы поразмыслил над его словами. Хотя решение вопроса о Тимьянии, конечно, никак его не касается.

— Касается, дорогой, — твёрдо сказала Ивита. — Многие подданные нашего будущего Дворца — соплеменники Тимьянии.

Это один народ, разделённый морем. И вам всё равно придётся с этим мириться, хотите вы, или нет. Если вам кажется, что только Сеяные нашего клана стоят и дирижируют подпольщиками — вы глубоко заблуждаетесь, разумные сами вполне на такое способны.

— К тому же, никто не исключает деятельности кланов поменьше. Достаточно пары безумцев, способных наворотить дел. Вам очень повезло, что клан Ивиты, клан моего будущего Дворца, теперь легализован, и мы вместе можем решать эти вопросы.

В этот момент я поймал взгляд Ийю — она буквально пожирала меня взглядом. Я пока не понял, играет ли она, но у девчонки в глазах была какая-то весьма гремучая смесь обожания и восхищения, от которой стало особенно волнительно.

— Что вы предлагаете? — сказал Светозар.

— Ясно, что. Ослабления границ. Упрощение законов, формирование единой полиции, — несколько неохотно пробубнил Полидеусес. — Приватизация заводов. И закройте уже этот чёртов лагерь скра на севере!

Я несколько удивился такому повороту.

Старик, хоть и всё ещё ненавидел меня, был вынужден встать на нашу сторону. Неужели Халиб так поспособствовал? Подумалось, что я предпочёл бы держать его сынка на скамейке явных врагов, чем на скамейке непонятных союзников, готовых вонзить нож в спину.

— Вина? — к нам подошёл неприлично высокий для гмонни молодой официант, но Ийю что-то тихо сказала, сопроводив лёгким жестом, и развернула его в сторону.