Франт

Решив не заморачиваться, я просто да без затей направился к душегубам, хотя всё так же не поднимая лишнего шума. Те же — всё также гоготали у костра и не обращали внимания на угрозу.

— А я и говорю: ты, твое блаародие, пока посиди тутачки связанный, подле деревца. Подумай. Про денежки повспоминай. А мы с орликами, покамест, с твоей толстой женушкой побалу́ем.

— А он чё?

— Да ничё. В слёзы, — мерзко расхохотался, ну пусть будет, бывалый.

— Ну а барыня-то? Барыня какова? — с неподдельным интересом и даже восторгом вопрошал, очевидно, новичок.

— А вон, у Сиплого спроси, Корж. Я с нею не веселилси. Мне фершал* сказывал, мол, стоки жирного на ночь низя, — противно заскрипел безмерно довольный своею шуткой бывалый.

* фельдшер

Чёрт, это ж ряженные. Назад! Поздно, блин.

И опять я — словно не я. Снова все эмоции, сомнения, страхи, опасения куда-то ушли, и я вновь действую решительно.

Ускорившись, извлекаю клинок из трости и отбрасываю его опустевшее вместилище, левой же рукой — выхватываю пистолет, загодя размещенный за поясом именно под нее.

Верный кинжал был проигнорирован мною в угоду клинку с жилой, так как у поддельных крестьян, которые, оказывается, могут позволить себе личного диетолога, дающего рекомендации о пищевом воздержании, вполне может наличествовать и магическая защита. Пистоль же я взял больше для моральной поддержки.

Ну не привык я еще, хоть и не сухопутная душа, но к необходимости идти прямо, не пригнувшись, не ища потенциальные укрытия, и реагировать вовсе не на вспышки, а на резкие выпады и подобные им телодвижения с попытками сблизиться со мной.

Когда же, несколько шагов спустя, наконец удалось взвести запястьем курок, я уже был возле Сиплого. Того самого любителя изобильных дамских прелестей, который как раз занимался гигиеной ротовой полости, стоя слегка в сторонке, ну и поближе ко мне. Этого типа я определил как самого опасного, что тот, кстати, и не преминул продемонстрировать, выхватив из торбы на плече какой-то.

.. артефакт, что ли, и тут же попытался направить на меня эту странную штукенцию.

Полагаю, именно с помощью этой вот, пугающей меня своею непонятностью хреновиной — данные лесные жители и смогли себе позволить спеленать «его блаародие», которое по-любому ведь не могло быть по зубам эдаким вот голодранцам, если судить по их гардеробу, ну а в последствии и насладиться непомерными достоинствами его супруги.