Франт

Мутный мужик.

Хотя какой он, к озимым, мужик? Когда только после 17 года у нас, в рабоче-крестьянском обществе, это стало чем-то положительным. А так-то — это ж презрительное наименование господствующим классом остальных более чем 90% населения. Недомуж, недомужчина, где в суффиксе «-ик» сконцентрировалось всё издевательское пренебрежение к тем, кто способен лишь колупаться в земле и не может взять в руки меч. Это потом уже, когда мечи сменили штыками, а солдат «ковали» из тех самых мужиков и, как правило, уже не звали их так, примерно вот тогда изначальное значение слова несколько потерялось и перестало быть столь унизительным, однако же всё еще не во всех средах, так сказать.

Но отвлекся, блин.

Итак, письмо.

Завершил чтение я, будучи весьма задумчивым, а полушепотом проговоренная последняя строчка: «... твое рыжее недоразумение», — вызывала как неясные еще теплые чувства где-то глубоко, так и желание свалить поскорей в какие-нибудь Нижние Поймы, а то и прямиком в Пустоши.

«Твоя», значит? Мда-а. Неожиданно, хотя... Стоп, какое еще «рыжее недоразумение»? Она что, была в сознании, когда я её лечил, и слышала всё? Вот же ж... А я тогда в сердцах наговорил много чего... такого. В основном ругал конечно, но и... Эх.

Смысл послания был следующим: Она, мол, наследница знатного рода и все эти дни пребывала в раздумьях, решая для себя непростую задачу, поэтому очень извиняется за свое поведение, так как даже элементарно не поблагодарила за всё для нее сделанное.

Считает себя в неоплатном долгу, но вынужденна держаться от меня подальше, так как окружена кознями и интригами, а сие чревато не просто большими проблемами, но и не эфемерной опасностью для жизни меня такого замечательного, на что она пойти не готова, умышленно для этого показательно сторонясь. Просила, внезапно, не доверять всецело княжне, которая хоть и хорошая, но дюже себе на уме. Мда.

В общем, в руках у меня было довольно сумбурное излияние, начавшееся несколько официально, но вскоре обрело теплоту и весьма доверительный характер, а закончилось так чуть ли не признанием.

И вот что мне теперь со всем этим делать? Как в поговорке, которую моя бабка любила повторять: не мала баба клопоту купила порося.

— Сударь, мы отправляемся.

— Иду, — не глядя буркнул кому-то из свиты.