Цельнометаллический Князь [Версия с ЦЕНЗУРОЙ!]

Великие толпы перекатывались по широкой вымощенной площади, что простиралась перед большим многоэтажным зданием с роскошным фасадом и рядом сверкающих дверей.

Здание занимало целую улицу. Некоторые пытались войти внутрь, другие выходили. Последние держали в своих руках блестящие пакеты.

Выше фасада висели буквы:

«Торговый Пассаж, Верхние торговые ряды».

И ещё немного ниже на синей ленточке золотистыми литерами:

«Открылись после реконструкции! Скидки — всем!»

— Хе-хе-хе, такой улов! Так и хочется всё с себя сбросить и нарядиться.

— Не рекомендую, ваше высочество, даже принцессе лучше не щеголять голой на улице.

Возле высокого памятника, изображавшего двух мужчин — один сидит и держит в одной руке щит, в другой меч, второй держится за этот же меч и тянет руку вперёд, монумент Минину и Пожарскому, щит и меч есть их Кладенцы, ныне утерянные Национальные достояния, — стояла пара юных девушек.

Одна из них, одетая в воздушное белое платье, примеряла белую же шапочку, из-под которой разливались её длинные золотистые волосы; вторая спокойно наблюдала за весельем своей подруги.

Она тоже была в платье, но куда более блеклом, чем-то напоминающем школьную форму. И ножки у неё были не в сапожках как у подружки, но в строгих каблучках.

Волосы у этой девушки были завязаны синей ленточкой в чёрный хвостик.

Казалось бы, такой наряд делал её совсем невыразительной, и всё же её высочество, наблюдая за своей подругой из-под шляпки, не могли не признавать её удивительной красоты. Ах, вот если бы только нарядить эту девочку в платье, размышляла юная принцесса.

.. Не раскрашивать её личико макияжем, — с её врождённой белизной он будет смотреться как шутовской грим, — но хотя бы развязать её волосы, прекрасные и чёрные как смоль… Тогда она посрамит любой бал.

Жаль только характер у этой девушки был не тот.

Подруга заметила внимательный взгляд златовласой принцессы и спросила:

— Что-то не так, выше высочество?

— Да вот подумала, что ты прекрасно будешь смотреться в этой шляпке.

Ну-ка, примерь, — ответила девушка, снимая свой головной убор.

— Воздержусь; я предпочитаю, чтобы моя голова была открытой.

— А тело?

— Если бы не существующие моральные нормы, я бы ходила нагишом.

— Хм, и после этого она смеет называть меня нудистской!

— Общественные нормы существуют, ваше высочество, несмотря на моё к ним отношение.

— Как это прискорбно... Когда я стану императрицей, я немедленно издам указ, чтобы никто не смел носить одежду.