Троедушец

Его аура, обычно яркая и пылающая, начала тускнеть и съеживаться.

— Что ты делаешь?! — прохрипел он, пытаясь отстраниться, но мой меч и рука удерживали его на месте.

Я чувствовал, как что-то неосязаемое, но невероятно важное покидает тело Игоря. Его душа, сущность его бытия, словно песок сквозь пальцы, утекала прочь.

Воздух вокруг нас наполнился странным свечением. Я слышал удивленные возгласы зрителей, но они казались далекими и нереальными. Все мое внимание было сосредоточено на Игоре, на той невидимой битве, которая сейчас разворачивалась между нами.

Наконец, я почувствовал, как последняя нить, связывающая душу Игоря с его телом, оборвалась. Его глаза потускнели, став пустыми и безжизненными. Тело Бобринского обмякло, удерживаемое лишь моим мечом.

Я медленно опустил руку, чувствуя себя опустошенным и ошеломленным. Что я только что сделал? Как это вообще было возможно?

"Ну, парень, ты и показал," — хмыкнул Сол с нотками одобрения в голосе. — "Хотя, боюсь, спокойной жизни можешь не ждать.

Я ощутил молчаливую поддержку Нокса, смешанную с легкой грустью. Казалось, он понимал что-то, чего я еще не осознавал.

Глядя на неподвижное тело врага семьи, я почувствовал странную смесь облегчения и тревоги. Дуэль закончилась, но вместо ожидаемого триумфа меня охватило чувство неопределенности. Что теперь? Как отреагируют Бобринские? И главное - что это за сила, которую я только что использовал?

Тишина, повисшая над Полем Дуэлей, казалась почти осязаемой. Лейтенант Воронин, явно растерянный, переводил взгляд с меня на неподвижное тело Бобринского.

— Э-э... — начал он неуверенно, — дуэль...

Но его прервал громкий возглас Державина:

— Это неслыханно! — прогремел он, делая шаг вперед. Его лицо побагровело от гнева. — Такого исхода не может быть! Шаховский использовал какое-то неизвестное заклинание!

Однако, несмотря на его слова, я заметил, как дрожат его руки. Державин был явно шокирован произошедшим, но пытался скрыть это за маской праведного возмущения.

Вересов, до этого момента молча наблюдавший за происходящим, шагнул вперед. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь:

— Если уж говорить о нарушениях, господин Державин, то давайте вспомним о незарегистрированном артефакте ментального воздействия, который использовал ваш подопечный. Это куда более серьезное нарушение правил дуэли.

Имперец, казалось, наконец пришел в себя.