Троедушец

Вересов, казалось, тоже уловил подтекст.

– Да, Андрей Павлович упомянул о некоторых... особенностях, – кивнул он. – Если вы не возражаете, я бы хотел обсудить это подробнее. Возможно, в более приватной обстановке?

"О, начинается самое интересное," – прокомментировал Сол с явным энтузиазмом.

"Будь осторожен, Владимир," – предостерег Нокс. – "Не раскрывай все карты сразу."

Я глубоко вздохнул, готовясь к непростому разговору. Предстояло решить, насколько мы можем доверять Вересову и что именно ему рассказать.

Следующий час я провел, вводя Григория Михайловича в курс дела.

Я кратко рассказал ему о своем необычном состоянии троедушца, не вдаваясь в подробности личностей моих душ-теней. Описал наши тренировки и те небольшие успехи, которых мы достигли: покров, анастезия и лечение порезов, способность причинять легкую боль при касании, а также возможность дезориентировать на небольшом расстоянии.

Рассказал и о родовом мече Шаховских и об артефактах, которые могли бы пригодиться во время дуэли. Григорий Михайлович внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы, но в основном сохраняя нейтральное выражение лица.

Когда я закончил, Вересов некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Затем он кивнул и сказал, что ему нужно время, чтобы все обдумать и разработать стратегию. Он обещал вернуться завтра утром с более конкретными предложениями по подготовке к дуэли.

Я чувствовал облегчение от того, что смог поделиться этой информацией с опытным человеком, но в то же время меня не покидало беспокойство о предстоящем испытании.

– Григорий Михайлович, – решился я спросить, – а не могли бы вы помочь мне с тренировками на мечах? Мне бы не помешал опытный спарринг-партнер.

Вересов спокойно посмотрел на меня и слегка покачал головой.

– К сожалению, Владимир, фехтовальщик из меня теперь никакой, – он слегка постучал по своей ноге, и я услышал странный, приглушенный звук. – У меня нет обеих ступней, использую магопротезы. Но не волнуйтесь, – добавил он, заметив мое смущение, – я знаю отличного фехтовальщика, который мог бы помочь.

Поговорю с ним и, если получится, привезу его завтра в поместье.

Я кивнул, чувствуя одновременно неловкость за свой вопрос и благодарность за готовность Вересова помочь. Солнечный свет, проникающий через высокие окна гостиной, создавал причудливые тени на лице капитана, подчеркивая его шрам.

– Спасибо, Григорий Михайлович, – сказал я с искренней благодарностью, теребя край рукава. – Любая помощь сейчас очень кстати.