Троедушец

— Заблокирован? — переспросил он, нахмурившись. — Вы уверены?

Я кивнул, заметив, как напряглись профессора Утяшева и Левин.

— Абсолютно. Мы пытались его активировать, но безрезультатно. Именно тогда мы поняли, что ситуация гораздо серьезнее, чем мы предполагали изначально.

Следователь внимательно слушал, продолжая делать пометки в блокноте, его лицо стало еще более сосредоточенным.

— И что вы предприняли? — спросил он.

Я на мгновение замялся, чувствуя, как Сол и Нокс напряглись внутри меня.

— Мои... души предложили провести ритуал, — ответил я осторожно.

Профессор Утяшева подалась вперед, её глаза загорелись интересом.

— Сол и Нокс, верно? Маги Жизни и Смерти... Невероятно интересное сочетание. И что показал ритуал?

Я почувствовал, как Нокс мысленно предостерег меня от излишней откровенности.

— Честно говоря, я был больше проводником, чем активным участником, — ответил я, разводя руками. — Но мы узнали, что на кладбище был проведен ритуал, которые мои души назвали ритуалом Объединяющего Порабощения Душ.

Оба профессора обменялись многозначительными взглядами.

— Это объясняет многое из того, что мы обнаружили на месте происшествия, — задумчиво произнесла Анна Сергеевна. — Мы провели ряд исследований, и результаты... поразительны.

Я почувствовал, как Сол внутри меня заинтересованно встрепенулся, но решил промолчать.

— А что произошло дальше, Владимир? — мягко подтолкнул меня профессор Левин.

— Я... вступил в ментальный контакт с древним магом, стоявшим за всем этим, — продолжил я, стараясь подбирать слова осторожно. — С помощью Сола и Нокса мне удалось противостоять его попыткам подчинения и даже начать процесс освобождения порабощенных душ.

Столичный следователь поднял бровь:

— И вы справились с древним магом?

— Не я, — покачал я головой. — Сол и Нокс. Я был лишь инструментом. Честно говоря, я до сих пор не совсем понимаю, как все это работает.

Профессор Утяшева улыбнулась:

— Это нормально, Владимир.

Я почувствовал, как Сол и Нокс одновременно и насторожились и заинтересовались.

— Последнее, что я помню, — закончил я свой рассказ, — это как потерял сознание от истощения. А потом уже очнулся здесь, в больнице.

После моего рассказа о событиях на кладбище посыпались вопросы.