Меншиков

По-хорошему следовало самолично отправиться в военный городок и проследить чтобы все пошло по плану, но я хотел посмотреть, как справится с обстановкой Иван Михайлович.

И у меня же было еще одно дело.

Я нашел Зундала лежащим на прелой траве в своей пещере. Старикан был очень плох. Моя вдруг выбившаяся из-под контроля ярость едва не уничтожила его тело. Да, оно выжило, но эта вспышка выжгла остатки жизненных сил старого шамана.

– О, Великий…– прошептал шаман. В его глазах почти не осталось жизни.

Чертовы черти.

Все, что я мог уже сделал – сожрал последние года жизни старика.

Р-р-р-р!

Гнев на себя задавил вставшую у горла совесть. За свою жизнь я перебил такое количество смертных, что из их черепов можно сложить пирамиду, размером с гору. Но я терпеть не мог убивать просто так, по оплошности. Это было даже как-то позорно…

– О, Гасарил… бла…благослови меня на смерть… – вновь прошептал шаман, и я зло сплюнул.

– Я не Гасарил, смертный. Я обманул тебя. И теперь сожалею за свой поступок...

Внутри у меня и впрямь вдруг воцарился чудовищный раздрай. Я был далек от сентиментальности, но чертова душонка пацана, в теле которого я находился, вдруг вынырнула из небытия и стала затапливать меня волнами укора.

Шаман пытался что-то сказать, но язык отказался ему повиноваться. Он уже видел Края Вечной Охоты.

А душа пацаненка все ныла и ныла.

В горле встал комок, меня душили слезы.

– Да заткнись ты! – в сердцах бросил я своему вдруг взбунтовавшемуся нутру.

О, Ахамадан!

– Заткнись, говорю! Он будет жить.

То, что я собирался делать, вообще-то крайне не рекомендовалось делать для таких, как я.

Достав кинжал, я полоснул по запястью и, склонившись над стариком, влили ему в рот несколько капель своей крови. Своей настоящей крови.

Мне тут же сделалось дурно. Еще бы. Не каждый день делишься кусочком своей сущности.

Моя кровь, кровь Скитальца По Мирам, того, кто выцарапал у Сильных Мира сего статус бога, а потом отказался от него, медленно потекла в иссохшие жилы старика. Ее касания разожгли потухший, было, огонь жизненной силы. Разожгли до такой степени, что нутро старого шамана запылало неистовым пламенем. Кровь богов редко касается смертных и никогда нельзя сказать наперед, что она с ними сотворит.