Меншиков

Был Евграф, Федька, Иванов и еще несколько старых солдат, кои теперь, благодаря стараниям Маресьева получили должности младших командиров. Ну и, конечно, сам Иван Михайлович.

В командирской избе накрыли стол, выставили графины с водкой. Поначалу солдаты чувствовали себя скованными при дворянах, но постепенно алкоголь взял свое и уже вскоре кто-то где-то раздобыл лютню и на середину комнаты выкатился Илья Иванов. Замелькали руки-ноги, плясал Илья отменно.

Сама водка на вкус мне не понравилась, но эффект оказался неожиданно приятным.

Вообще, этот местный напиток окружающие потребляли постоянно, предпочитая его вину, которое здесь было очень дорогим. Потребление было обставлено множеством ритуалов, которые я быстро усвоил, но понять их смысл был до сих пор не в состоянии.

– Я… я хотел бы попросить тебя кое о чем… – сказал майор слегка заплетающимся языком, когда мы под конец веселья вышли подышать свежем воздухом. Было видно, что он волнуется.

Я потупился, не понимая, от чего такая нерешительность.

– Это личное… Очень личное. Я хочу попросить передать тебя письмо в Твери одной… очень важной для меня особе.

А-а-а! Ох уж эти любовные муки.

Предмет воздыхания Ивана Михайловича был на время отложен, но не забыт. Я, конечно, пообещал непременно собственноручно вручить письмо и вдруг, подчиняясь неожиданному порыву, продемонстрировал товарищу письмо от Элизабет. Не раскрывая, конечно.

– Кто она?! Ты должен мне о ней рассказать, Александр!

Ох, как мне захотелось вдруг рассказать товарищу об Элизе, но большим усилием воли я все-таки удержал язык за зубами.

Вместо этого переведя тему на более насущные дела.

– Лучше займись войсками. Я чувствую, скоро они пригодятся.

Маресьев кивнул.

– И я тоже ощущаю пришествие важных событий. Фон Бок впрямую говорил об измене. И ты, Александр… ты ведь не тот, кем кажешься.

Я внутренне скривился. Блуждающий в теле алкоголь вновь начал усиленно толкать меня к тому, чтобы раскрыть перед юным майором часть карт. А может, не алкоголь.

Может, мне вдруг захотелось, чтобы рядом был…друг?

– Возможно, - уклончиво ответил я. – Но всему свое время.

– Будь осторожен. Переходить дорогу Наместнику – плохая идея.

Я улыбнулся. В голосе Маресьева была искреннее беспокойство.

– Не волнуйся. Переходить дорогу мне, еще более глупая затея.

Едва я сошел с летучего баркаса и ступил на твердь ойкумены Тверь, то увидел, что здесь меня уже ждут. Мои противники решили не откладывать свидание в долгий ящик.