Никого нельзя обижать! Семестр І

А потом эти бесшумные, сливающиеся с ночной листвой, хищники охотятся на юных гимназисток, вышедших неосторожно в парк, чтобы насладиться свежей ночной прохладой. Из пойманных жертв после всяких издевательств (интересно каких?) вытягивают душу, а истерзанные тела топят в местном пруду.

И что именно для того были побелены все деревья в парке, чтобы можно было определить, из каких древесных стволов появляются вечно голодные ночные звери, чтобы потом их спилить и тем самым уничтожить безжалостных перевёртышей.

По другой озвученной версии белое кольцо на дереве не даёт возможности вервольфу менять свою форму и тот остаются заточённым в стволе до следующего прихода кровавой луны.

Или пока не сотрётся побелка.

И мол, одна гимназистка даже пропала во время побелки, разбудив раньше времени наиболее старого и голодного вурдалака. В подтверждение этого говорили, что в самом глухом месте парка было найдено перевёрнутое ведро извести со следами борьбы вокруг. А его несчастная хозяйка бесследно исчезла.

Одна из девчонок клялась даже, что видела одного такого упыря недавно ночью.

И что он, так глянул на неё своими багровыми глазищами, что она чуть не описалась со страху, спрятавшись под одеяло и дрожа под ним половину ночи.

Сказки, конечно, это всё, причём полностью лишённые логики. Но и не факт, что секьюрити бегали в тот день из-за меня.

Эту, подслушанную в столовой, историю я потом в разных вариантах неоднократно слышал из уст самых разных обитателей Воронцовского парка. По-видимому, она стала одной из самых первых, если не первой, легендой нашего учебного заведения.

Даже Лада мне её как-то рассказывала, округлив глаза и подрагивая толи от страха, толи от предвкушения и азарта, так как многие гимназистки периодически караулили по ночам, чтобы поймать так и не появившихся ни разу оборотней.

А преподавательский состав гимназии никак не реагировал на подростковые ночные сафари. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. И только патрули охраны недовольно бурчали, высвечивая фонариками ночных охотниц за привидениями.

Этими выходными, как и во всё последующее время, тема состояния здоровья каких-либо сотрудниц ГСО в связи со мной никем в гимназии больше не поднималась – ни Говоровой, ни руководством школы (чего я в какой-то мере опасался), ни начальством службы охраны, ни другими рядовыми охранницами. Почему я сказал другими? Потому, что больше ту, прицепившуюся ко мне, парочку я на территории бывшего имения Быково ни разу не видел.