Никого нельзя обижать! Семестр І

Но не зря учили советских школьников мудрые педагоги, что бегать по коридорам сломя голову нехорошо! Вот одно такое прекрасное я едва не сбил с ног, вылетев из-за угла коридора, в попытке успеть на почти начавшийся урок, поскольку его учительница, как я увидел издалека, за тот угол уже завернула. Вот и старался изо всех сил её догнать, чтобы не получить нагоняй от молодой и симпатичной женщины, которой на её уроках втихаря любовался.

Так что наша «искусница», необдуманно остановившаяся сразу за коварным изгибом коридора, успела только ойкнуть, когда я со всего разбега влетел в её изящную спину.

А потом, вытянув руки в безуспешной попытке сохранить равновесие, начала заваливаться на второе прекрасное, которое было значительно моложе первого.

Что-то похожее на «Ой!» испуганно произнесло и второе прекрасное, увеличив до анимешного размера свои карие глаза, до этого скромно опущенные вниз. И под весомым воздействием первого тоже решило изменить своё вертикальное положение на горизонтальное.

Трагедию предотвратило третье прекрасное, которое было значительно старше первых двух.

Именно директор нашей гимназии успела подхватить под руки и учительницу «Искусства», и кареглазую брюнетку японской наружности, не позволив им с удобствами или без оных расположиться на полу злополучного коридора.

– Вячеслав! Ну, ты и … – больше ничего членораздельного от директора, строго посмотревшей на меня и покачавшей головой я не расслышал. До моих ушей долетало только какое-то шипение, бульканье и редкие предлоги с междометиями.

Наталья Ивановна, восстановившая равновесие с помощью местной руководящей длани, осуждающе посмотрела сначала на меня, потом, видимо расслышав намного больше и оттого слегка покраснев, на нашего «красноречивого» руководителя и проговорила:

– Полностью с вами согласна, Лидия Ивановна! Благодарю вас за наше спасение.

А потом, повернувшись лицом к едва не пострадавшей от моей неуклюжести, не виденной мною раньше в школе девчонке, обратилась уже к ней:

– Приношу вам извинения, Азуми, от своего лица и от имени как всегда молчаливого виновника едва не случившегося тут происшествия.

Обычно он ведёт себя более вежливо и культурно.

На что гимназистка (о чём говорила её новенькая форменная одежда), начавшая казаться отчего-то знакомой, сложив ладошки по бокам своей привлекательной фигурки, слегка поклонилась. А потом, бросив на меня любопытный взгляд, в котором просматривалось ещё какое-то непонятное выражение, тоже покраснела.