Никого нельзя обижать! Семестр І

Второй раз за день попытавшись вытереть закрытый шлемом лоб, я осмотрел место минирования, проверяя, ничего ли не заметно и нигде ли я не наследил. Цвет нитки, конечно же, слабо соответствовал окружающему фону, но ничего другого у меня под рукой не было. И при беглом осмотре (а внимательного я постараюсь не допустить) на неё вполне можно было не обратить внимания.

Присыпав песком белеющий в одном месте бинт, я, удовлетворённый увиденным, побежал к месту ожидаемого появления первой девушки.

Успел я вовремя.

Даже несколько секунд было на то, чтобы отдышаться до того, как женщина в динамиках шлема произнесла: ««Второй раунд – все против одного!» На что в голове пронеслось: «А теперь – царь горы!»

И снова в шлемофоне: «Претендент вошёл на полигон!»

Пользуясь подсказкой, я, не показываясь старосте на глаза, тихонечко выкатил РГД из-за угла входного коридорчика, из которого моя одноклассница выходить нисколечко не торопилась. И, только дождавшись «Бум!», высунулся и добавил Огнеславе «приятных» ощущений из автомата.

«Ибо нефиг!»

Что или чего «нефиг!» я не понял сам, поскольку под: «Боец номер двадцать окончательно выбывает из состязаний!» летел уже к месту организованной засады. Где изо всех сил постарался как можно быстрее зарыться в песок расположенной как раз напротив входа песочницы. Других укрытий позволяющих полностью спрятаться, несмотря на обилие развалин, там не было.

И снова я успел успокоить дыхание. Наверное, выбывшая Опалова в это время жаловалась прибывшей Покровской на свою нелёгкую женскую долю, давая мне так необходимые секунды подготовки.

Наконец прозвучало новое: «Претендент вошёл на полигон!» И я замер, включив из-за непреодолимой необходимости, эфирный поиск. Хорошо, что шлем позволял дышать под песком (очередное чудо!) и запас энергии у меня частично восстановился.

То, что дышать под песком можно, я не знал, но предполагал, после того, как с головой ушёл под воду незамеченного мною бассейна ещё на прошлом этапе соревнований.

И пока бултыхался под водой неглубокого, как потом выяснилось, водоёма, шлем, плотно обхватив шею (при этом я в очередной раз испугался), исправно снабжал меня кислородом.

Купание в той холодной воде ничего, кроме моей репутации у невидимых знатных наблюдательниц, не подмочило. Зато помогло выяснить, что вода не является помехой внуку семьдесят четвёртого изделия знаменитого на весь мир Михаила Тимофеевича Калашникова.