Возвращение клана 2

Только князь и ещё несколько человек во всём полисе нынче знали правду о событиях тридцатилетней давности, когда первое появление «Зеленоглазых Бестий» в Москве закончилось самой настоящей катастрофой и в первую очередь для планов княжеской власти.

Ведь на самом деле архивы старика Ершова, а точнее, его организации «Семицветье» частично были спасены, а потому кое-что о тех событиях, их мотивах, а также планах, Юрий Васильевич знал, можно сказать, из первоисточника. А потому в своё время сделал всё, чтобы его деда, как и отца, будущие поколения москвичей запомнили, может, не как самых лучших правителей, но уж точно не как мясников, решивших в очередной раз попытаться подмять под себя клановую вольницу.

Длинноруковы, Тимирязевы… с этими кланами была отдельная история, и даже сам Юрий Васильевич признавал, что их полное уничтожение было частично оправданным шагом. А вот с Бажовыми… С Бажовыми оплошали как его отец, так и он сам!

Князь тяжело вздохнул и покачал головой. Права была Ольга, хотя сам он и отрицал, что бросает парня обиженным Морозовым и их приспешникам, по сути, как кость голодным собакам.

Ведь он прекрасно знал, что удар в спину, который нанесли Морозовы Бажовым, после того как «Семицветье» буквально выкрутило им руки, был как предательством идеалов чародеев со снежинками в глазах, так и позором, который они сами себе так и не простили.

Одно это уже вело к тому, что мальчик был для Морозовых как бельмо на глазу. Живое напоминание об их предательстве! А в те дни Антон ещё к тому же был пусть очень косвенно, но причастен к тяжёлому ранению сына самого Алексея Викторовича.

Вот московский князь, выражаясь аллегориями, и столкнул сироту со связанными за спиной руками в глубокий холодный омут, уверенный в том, что тот в любом случае не выплывет!

И что ему стоило тогда проявить понимание и сочувствие к беловолосому подростку? Не топить его, а поддержать… Но задним умом все сильны! Тем более по прошествии года, зная какими бурлящими фекальными массами всплыл из метафорического омута ранее неинтересный ему сирота, под рукой которого сейчас собралась значительная сила.

— Я могу оправдать себя как политик, — пробормотал князь себе под нос, вновь приложившись к стакану. — Тем, что не знал. Могу оправдать себя как правитель полиса тем, что нерадивые починенные плохо выполняли свою работу и не смогли за тридцать лет сложить два и два, не связав инополисные зеленоглазые кланы с Бажовыми.