Богоборцы 2

А уж потом по дворам пошёл.

— А на заправке как оказался? — я с умилением смотрел, как мужичок степенно отхлёбывает молоко и заедает пряником. — Сибирские купцы, что ли, были?

— Не, — домовой утёрся рукавом. — В Оренбургской губернии у Афанаса Прокопича подворье было. Да вот пришли лихие люди, Леворюция грять, отдавай богатства, шо у мужиков поворовал. А у самих даже захудалых курей и то нет. Уж я-то всю округу знал. Как есть бандиты. Короче, хозяина маво застрелили, жинку его с дитями со двора погнали, да только она умна была, поклонилась честь по чести, лапоть новый поднесла да сметаны плошку, ну, я с ней и отправился.

— Раскулачили, стало быть, — я почесал затылок. — Или как там у купцов было. В общем, понятно, только вроде ссыльных дальше увозили.

— Дык когда енто было-то, — вздохнул домовой, — померла и хозяюшка моя, и дети ея, и даже внуки. Но плохого не скажу, все честь по чести привечали, и миска молока или сливок у меня всегда была. А вот правнук да… бестолочь. Хватка-то у него есть, в прадеда пошёл.

Тот, бывало, на северах дажно снег экскимосам продать мох. И этот так же. Торовитый, а бестолковый. На заправку енту меня его матушка привезла, как положено. А он расторговался, новые хоромы отгрохал, сам ушёл, а меня бросил. Говорит, суеверие я, и вы, богоборцы, шарлатаны да жульё, так и норовите честной народ обобрать. А где он честной-то?! Сам и обсчитывал, и обвешивал, и воровал. Тьху, а не хозяин! Сам бы ушёл, но не положено нам.

— Ну, я так и думал. — Меня грело, что я сам, без подсказок, угадал, что именно произошло на заправке, и решил проблему.

— Коляду-то как пережил?

— Ох-хо-хонюшки мои, — завздыхал мужичок. — Еле отбился. Хорошо, в силе ещё был. Но если бы до Комоедицы просидел всё, обернулся бы кикиморой али ещё кем похужее. И так, когда лесные-то полезли, едва удержался, вона даже облик потерял.

— Сейчас-то как? — задал я наконец самый животрепещущий вопрос, который терзал меня всё это время. — Удержишься или…

— За семью переживаешь, вой? — прищурился домовой, но не ехидно, а понимающе.

— Не боись. До Комоедицы в силу войду, а тама, как положено, на хозяйство взойду. Чай, опыт есть.

— Ну смотри, — я уставился в глаза духу, — пугать тебя не буду, но, если что, не обессудь. За родных я кому угодно голову оторву.

— Вижу, — кивнул мужичок. — Сила в тебе огромная, ты дажеть сам не знаешь, где край ея. Но за то, что сгинуть не дал, служить буду по совести. Повидал я вашего брата, редко кто ради нечисти станет утруждаться.