Из грязи в князи

в глаз, в единственный нормальный, живой и нервно бегающий. Кому нужно смотреть на протез, идентичный натуральному, но мёртвый и не двигающийся?!

— Всё из-за того, Игорь, что ты был и есть лучше меня. Там, где ты схватывал знания на лету, мне приходилось биться головой об стену, вгрызаясь в гранит науки! И всё равно ты оказывался круче. Пусть мы оба отличники, но олимпиады выигрываешь ты, а я обычно пролетаю. Это всегда меня выбешивало. Особенно если послушать слухи о тебе: отца нет, а мать прости… Ой, не хотела тебя обидеть.

Ничего себе признание, что у девушки в голове? Надеюсь, она сейчас не расплачется из-за такой мелкой проблемы? Молчал, ждал продолжения. Задеть меня фактом, что я сын тысячи отцов и наркоманки, — не получится, я давно смирился с этим. Мне плевать на нерадивых родителей. Я молчал, плотно сжав губы, а Мартьянова неспешно, с расстановкой вела свой монолог.

— Недавно я переосмыслила свою жизнь, поняла, что дура, была неправа. Извини за старые, глупые детские обиды и ненависть к тебе.

Всё это в прошлом. Ещё я заметила, что ты комплексуешь из-за своего шрама и… глаза. Не стоит, Игорь!

Напоминание об этом меня смутило, даже разозлило. Сонька ещё и разглядывает на лице моё уродство. Я бы с удовольствием носил пиратскую повязку, скрывая глаз и шрам, но правила лицея категорически запрещают. Никогда к такому не привыкну и всегда буду рефлексировать по этому поводу. Я сразу отвернулся, подставив девушке «красивую», необезображенную часть лица.

Попытался скрыть раздражение, натянуть маску безразличия, но не получалось. А ведь только что бахвалился, что меня трудно задеть — бросает из крайности в крайность. Эх, молодость, гормоны и быстроменяющееся настроение. А Софья Семёновна продолжала:

— Ты вовсе не страшный, а симпатичный, — она попыталась погладить ладошкой мой шрам, но я дёрнулся, грубо оттолкнув её руку от себя. — Ты мне нравишься именно тем, что даже трудные ситуации не могут тебя сломить.

Ты очень умный, а на шрамы наплюй! Наверное, это странно, но от ненависти до любви один шаг. Только отринула ненависть, как вдруг меня на тебе заклинило.

Помолчали, я собирался с мыслями. Приподняв бровь в немом вопросе, Мартьянова ждала хоть каких-то слов от меня? А что я должен на весь этот театр абсурда ответить? Если это какая-то хитрая подстава, то я ничего не понимаю. Могу только признаться, что она меня морально уделала, положив на обе лопатки.