Та, которую я...

Правда, определенное представление о нем у меня уже начало складываться. По крайней мере я полностью убедился в том, что он тесно связан с богоотступниками – адептами Тейи.

Но ноги сами понесли меня.

– Ты ступай к девкам, я приду в сквер чуть попозже, – крикнул я удивленному Пахому и бросился вдогонку за каретой.

«Даже подходить не буду, посмотрю на нее только издали», – убеждал я сам себя, но понимал, что, скорее всего, дело этим не закончится.

Здесь ведь, в столице, можно сказать, нейтральная территория.

«Я же не сам к ней, это она ко мне…» – проскочила мысль, которая меня успокоила и вдобавок развеселила.

Как я не спешил, и как медленно карета ни ехала, все-таки я упустил ее из виду. Остановился на перекрестке, беспокойно озираясь, и, на свое счастье, заметил на соседней улице еще две кареты, которые двигались в одном направлении.

Я, полагаясь на интуицию, устремился за ними.

Вскоре они выкатились на большую площадь перед огромным красивым замком. Судя по всему, это был императорский дворец.

Кареты остановились возле многочисленного скопления таких же самоходных аппаратов, припаркованных в сторонке. Из них выбрались нарядные мужчины и женщины (понятно, что знать) и с важным видом прошествовали к воротам замка. И тут же скрылись за ними.

Я кинулся следом, но у ворот притормозил, опасаясь, что какая-нибудь стража меня не пропустит.

И я с легким сердцем, чуть было не использовав от радости свои способности, поспешил к входной дворцовой лестнице с широченными ступенями…

Глава 14

Тянуло меня к Аделаиде со страшной силой. Даже не знаю почему. Быть может, потому, что она была точной копией Алиски. А может, потому, что я ее видел голой.

Ну, почти.

Или тянуло все-таки лишь потому, что «ПОЧТИ»?

Нужно ведь песни допевать, игры заканчивать, а дела завершать.

Иначе – плохо. Иначе – незакрытый гештальт.

Проникнув во дворец, я растерялся. Меня окружило восхитительное великолепие интерьера. От статуй, картин и всяких непонятных штуковин, названия которых я даже не слышал, у меня зарябило в глазах. Позолота буквально слепила. Она казалась вездесущей, разве только на мраморном полу ее не было.