Та, которую я...

И теперь нам в нос настойчиво лез не аромат цветущих клумб и благоухающей аллеи, а тошнотворный запах конского навоза, прелого сена и всего того, что заставляет с сожалением отбросить мечты и спуститься с небес на землю, окунуться в обыденную реальность.

Со стороны конюшни доносилось невыносимое душераздирающее ржание, будто бы там вживую кромсали кобылу на колбасу, и мы невольно косили туда глаза.

Пройдя чуть дальше, наконец-то увидели, что там происходит.

Тот самый маленький барчук стоял в центре загона. Он то размахивал руками, словно крыльями мельницы, то приседал и выбрасывал лишь одну кисть перед собой, то подпрыгивал, смешно перебирая ногами в воздухе.

А вокруг него метался взмыленный конь с едва держащимся в седле ездоком. В какой-то миг лошадиные ноги стали будто стеклянными, тут же лопнули и разлетелись осколками в стороны. Конь врезался брюхом в землю и испуганно заржал. Седок кубарем скатился с него, но быстро вскочил и ощупал себя с головы до ног. Убедившись, что сам он цел, повернулся к мальчугану и скривил жалобную физиономию.

– Ваше благородие! – взмолился всадник. – Довольно! Пощадите! Жеребец больше не выдержит!

Но малец, выждав, когда конь чудесным образом восстановился, продолжил измываться над ними, тряся фамильными цацками и глумливо покрикивая:

– Ты сейчас мой клюегорб! Давай, Трифон, скачи по кругу!

Мы шагали дальше, и неприятная картина скрылась из виду.

– Аристократы – все такие уроды? – шепотом спросил я у Пахома.

– Нет. В семье, которой я служил, нормальные.

– А это что было? Магия так действует?

– Всё зависит от заклинания. Они ведь разные. Но барчук использует только те, что временно выводят противника из строя. Наверное, его и не учили еще другим, чтоб по малолетней дурости своих же не поубивал. Юн он слишком.

Пижон в ливрее передал нас из рук в руки какой-то дородной тетке, а перед уходом отвел Пахома в сторонку и сунул ему кожаный мешочек. Тот быстро спрятал деньги за пазуху и зыркнул на нас.

– Пусть у меня побудут. Всё равно вместе в столицу идем.

Мне было без разницы. У меня и свой мешочек от Балистара имелся. А то, что он не разделил деньги с младшими – не моя забота. Да они и сами не возмущались.

Я снова шепнул Пахому:

– Может, нам лучше валить скорее отсюда, как бы и нас не сделали игрушками для мелкого засранца.

– Мы по-быстрому, – отозвался он, немного подумав.