Та, которую я...

На прапоре красовалась та самая задница, которую я имел удовольствие лицезреть совсем недавно в натуральном виде, причем весьма подробно рассмотрел оригинал этого изображения.

Зачем Агата затеяла ту озорную игру и сразу не призналась, кто она на самом деле? И почему я оказался здесь – в стане АГАТЦЕВ? Мне невдомек, да и выяснять это не особо хочется.

Ждать милостей от графини, у которой с головой не в порядке, – рисковое занятие.

Недолго раздумывая, я отворил раму и осторожно выбрался через окно. Озираясь, пробрался к краю дома.

Я резко дал задний ход, но, развернувшись, прямохонько уткнулся в здоровенную тушу мужика в серо-голубой форме.

– Далече собрался? – уточнил он, миролюбиво жуя соломинку и перебрасывая ее языком из одного угла громадного рта в другой. – Не боись. Велено тебя не трогать. Хошь, даже пылинки с тебя могу сдуть. – И он поднес к моему носу пудовый кулачище и медленно покачал им из стороны в сторону, видимо, показывая, как он собирается это проделывать.

– А где мы сейчас? – спросил я, инстинктивно сжимаясь перед нависшей надо мной горой человеческой плоти. – В графстве Заарр?

– Не-а, – покачал он головой. – Лагерь у нас тут перевалочный. Точно не ведаю: то ли местный князек – союзник наш теперь, то ли госпожа уже себе его земли прибрала. Здешний Родовой Очаг далеко, его купол сюда не достает. Да тебе какая разница? Живи себе и радуйся. Пока живется.

– Так и впрямь никто из ваших меня не тронет? – перестраховался я.

– Точно, – кивнул амбал. – Когда тебя без памороков сюда привезли, то всем нашим велели посмотреть на твою рожу и запомнить, чтоб никто невзначай не пришиб.

Я тотчас успокоился, расправил плечи и спокойно направился к агатцам у входа, надеясь отыскать Пахома и вызнать у него об особенностях своего нынешнего статуса.

И не ошибся. Действительно Пахом был тут. Завидев меня, он подал неприметный сигнал – не показывать вида, что мы знакомы, и скосил глазами на конюшню, что стояла сбоку от дома.

Я, не замедляя шага, отправился туда.

Мой давний приятель не спешил, и я успел скормить три охапки сена отдыхающим скакунам. Они казались смирными и приветливо трясли гривами, когда я подходил к ним с пахучими пучками сухой травы. Но я ведь знал, на что они способны. Я видел их в бою.

Хотя, наверное, если их не злить, то опасными и смертоносными они становятся лишь по воле своих лихих наездников.