Та, которую я...

А мы с Прохором не стали искать помощников, сами подхватили осоловелого врага подмышки и потащили его к теремку хранителя.

Когда вошли внутрь, приподняли тело и затащили его на низкий широкий стол. Прохор велел мне остаться тут, а сам пошел выполнять распоряжения Балистара.

Я осмотрелся. Камин вроде не магический, а обычный. Ну да. Вон в углу поленья сложены. Вдоль стен – шкафы и полки, повсюду склянки с темными и светлыми порошками и жидкостями. И две двери – под замком. Да уж, любопытный человек тут особо не разгуляется.

Подбросил дров и с угрюмым лицом уселся на лавку, уставившись на мягкое пламя.

Сейчас мне снова крайне не хватало старенького спортзала академии и моей любимой кнопки сброса мусора...

Там ведь никто не превратит меня в кровавую лепешку, как это проделал я с теми незнакомцами…

***

Балистар вернулся и выгнал меня на улицу.

Чертов алхимик!

Мог бы позволить и поглазеть.

Я с недовольным видом плюхнулся на скамейку под деревом.

– Хотел поприсутствовать? – обратился ко мне парень в таком же сером балахоне, как и Балистар.

Словно в подтверждение его слов хранитель распахнул окно, оттуда повалил густой дым, старикан прокашлялся.

– А ты кто? – спросил я с интересом у парня.

– Сын хранителя, Балисгор, – улыбнулся он.

– Ааа… – протянул я. – Так у вас это всё… тоже по наследству передается? И имена какие-то чудные.

– Ага, – просто ответил он и присел рядом.

Тут меня окликнул Прохор. Я решил, что с парнем можно попытаться подружиться, он по крайней мере о многом сможет мне растолковать.

– Ты приходи ко мне в гостевые покои, когда время будет. Поболтаем. Хорошо? – предложил я.

Балисгор утвердительно кивнул.

Я поспешил к старшему служивых.

– Княжна тебя зовет, – передал мне Прохор и добавил укоризненно: – Ты хоть бы умылся. И кровь вон со лба сотри.

Я криво улыбнулся и поперся к Аделаиде прямо так.

Она была в том зале для отдыха.

– Ваше сиятельство, вызывали? – бодро отчеканил я.

– Наслышана о вашей поездке, – произнесла она медленно, внимательно разглядывая меня.

– Боевое ранение! – гордо указал я на свой лоб. – Шрам наверняка останется.

Не буду же ей признаваться, что поцарапался, когда со страху с телеги скатывался.

Она пристально посмотрела на мой лоб, но, мне показалось, не испытывая при этом никакого сочувствия, а пытаясь оценить степень той боли, которую мне причинили.