Неудачник из другого мира

— Что это за комната? — Я обвел глазами помещение.

Больше всего оно напоминало медицинский кабинет, логово колдуна и лабораторию сумасшедшего ученого одновременно. На полках и в шкафчиках теснились множество бутылочек и баночек. Какие-то лекарства, порошки, мази. Пахло травой и мятой. За шторкой на столе даже что-то булькало в пробирке под горелкой. Ну, и я не мог не заметить по бокам на койке, на которой лежал, скобы. Небольшие, металлические, очень удобные для ремней, если вдруг пациент вздумает сопротивляться.

Слава богу, сейчас ремней не было.

— Я уже говорил, в лицее нет лекарей. А вроде как, согласно штатной комплектации, должны быть. Хотя бы один. Вот я и занял... место. Временно, пока учусь. Хотя...

— Никто не хочет лечить котов? Даже коты? — Я хмыкнул.

— Покровитель Вида обычно не жалует мужчин, а отправлять сюда работать девушку...

Я представил себе ушастую медсестричку, почему-то в ультра-коротком белом халатике и кивнул. Ну да, я-то не удержался от фантазий. А вся эта толпа разгоряченных огненных парней — тем более.

Травмы бы получали каждый день да не по разу. Очередь в мед кабинет выстроилась бы аж до входа.

— Значит, Завелий твой отец.... Слушай, а ты в какой группе? — Помнится, ректор Стрелицкий говорил о разделении котов на группы по мере обучения.

— В старшей, конечно. — Вид с подозрением посмотрел на меня и перешел на нормальный «человеческий» язык, легко и непринужденно. — Главное, чему учат младшую группу — это говорить по-людски. Говорить, писать, считать немного, вести себя прилично.

Самое важное: разговаривать, чтобы людины тебя понимали. Но многие не хотят.

— Значит?..

— Да, почти все с красными нашивками — всё еще в младшей группе, за редким исключением. Зато подопечные Заве уже в полном составе в старшей. Их за это остальные, ой, как не жалуют.

— Ага. Типа, продались людинам, да?

— Угу. — Здоровяк-кот в раздумьях пожевал губами и продолжил. — Эти афнутые... Ты не думай, они... не плохие. В целом-то. Если их... игнорировать.

Что-что, а игнорировать обидчиков я уж точно не собирался.

Меня, несмотря на патологическое невезение, в прошлой жизни еще и поэтому не обижали — знали, что я дурак без инстинкта самосохранения. Попробовал бы только кто пристать — мигом бы отгреб, хоть я и не Брюс Ли. Когда человеку нечего терять, он такой дурной становится, что это, должно быть, пугает окружающих.

В этом мире, конечно, сложнее. И мускулатурой не вышел, и магии пока нет. Но, ничего-ничего. Еще наверстаем.