Карамора. Книга I

И не считая того факта, что вампиры существуют.

В таком «плачевном» настроении я просидел еще четверть часа, пока Володя Маяковский не пожаловал с проницательной, как он считал, беседой.

— Николай, ты чего тут думы думаешь? — звонкий, веселый голосов Маяковского, оставил на листе бумаги новую загогулину, — Рисуешь? В художники подался?

Поднял голову, посмотрел на подбитый глаз поэта, ухмыльнулся и на всякий случай спросил:

— Вов, а ты не знаешь, что там со смертью поэта?

— Поэта? Это ты о ком? — он выпучил глаза, а когда понял, лишь покачал головой.

— И никаких догадок?

— А откуда им взяться? — ухмыльнулся он, — Я целыми днями не вылезаю из эйфории своей молодой жизни. Вон, — кивнул куда-то в сторону, — Красавица какая! Богачка, между прочим!

Я призадумался. Вспоминая лишь зарисовки истории, такую черту характера поэта я не помнил. Точнее, не помнил упоминания о поиске богатый, незамужних дам. А вот затем...

«Твою же...»

Мария Егоровна сидела в компании какого-то нового мужчины, что-то недовольно выслушивала, а затем, сделала вполне понятный жест.

Все же, стопка бренди пролилась в горло, и я решился подсесть к ним. Была не была, нельзя так все оставлять.

Только вот моему появлению были не рады. И не Маяковский, если что, а сама Мария. Вампирша мимолетно глянула на меня, словно не узнала и не заметила, а вот когда я сел за стол, всем своим видом показывала: «вали к чертовой матери!»

Но нет.

— Добрый вечер, — улыбнулся я, здороваясь как бы со всеми.

Володя, тут же начал меня представлять. Расписывал... ох как красочно. Чуть ли не героем Петербурга назвал. А самое главное — обозвал холостым.

Мария слушала все это впол уха, а затем, хитро улыбнувшись послала поэта за выпивкой. И стоило тому отойти на пару метров, чуть пригнулась и прошипела:

— Не порть мне ужин!

— Мария Егоровна, — повторил ее же «тон», — У меня к вам очень много вопросов.

— С чего бы вдруг? — оскалилась она, — Ненавижу, когда у меня выбивают еду из-под носа.

— А все потому, — улыбнулся я, глядя, как к нам подходит Маяковский с подносом, — Что ваш Александр — врет. И вам, и нам.

Это, пожалуй, и стало первой точкой наших взаимоотношений. Рабочих, если быть точным.

Вампирша погрустнела, но вида, что что-то не так — не подала.