Карамора. Книга I

И мы поехали не в самый мрачный и не в самый роскошный по местным меркам.

Хотя я предполагал, что мы поедем по Тисовой улице в сторону большого, мрачного особняка некоего Пескова.

— Приехали, — доложил извозчик.

Вышел наружу, присвистнул от удивления, и мне оставалось лишь проводить взглядом этого Гришку. Или как там его звали?

Он высадил меня около большой резиденции, стиль которого, мало отличался от зданий в Петербурге. Точнее, зданий богачей в Петербурге.

Мраморные колонны, статуи на всем участке. Свой фонтан, сад ну и.

. сама резиденция в два этажа. Мозаичные окна по всему «торцу» здания, куча фонарей и растений. Словно здесь жила какая-то богатая семья.

Ну, и я не прогадал.

Из здания, спустя пару минут, вышел сам Гоар, который жестом поманил меня, и, заходя вовнутрь, немного выдохнул. Это место не принадлежало этому графу.

— Карамора, вы опоздали на пять минут, — констатировал факт граф, вместо приветствия, — Островская не любит ждать.

Вспоминая, чьи я картины видел в холле первого этажа, выпал в осадок.

В очередной раз за последнее время. Там были лица людей, ну... которые никак не были похожи на эту Алису. И уж ее, я бы хотел видеть не чаще, чем трупы от «нового маньяка».

На подходе ко второму этажу нас встретила местная прислуга, мертвенно-бледная и с пустыми взглядами, как мне показалось. И уже поднимая по устланной красной ковровой дорожкой лестнице, я задал свой первый вопрос:

— Почему на картинах нет самой графине?

Гоар остановился, отчего я чуть не впечатался ему в спину и с некоторой ноткой недовольства, объяснил.

— Резиденция графа Воронцова, была выкуплена графине Островской два года тому назад. Как только Воронцовы покинули Петербург и переехали в Финляндию.

Я лишь кивнул в ответ, извинившись, за столь глупые вопросы. Это сыграло мне на руку.

— Не стоит извиняться, Николай, — мужик вполне дружелюбно улыбнулся, и сделал следующий шаг вверх, — Я поражаюсь вашей человеческой наблюдательности мелочам.

Он сделал весьма странный акцент на слове «человеческий».

Что дало массу новых догадок на его счет. Что уж говорить про следы... кстати.

О них.

Попытался незаметно щелкнуть пальцами перед лицом, но звук получился слишком громким. Граф остановился, покосился на меня и как-то странно покачал головой. При этом он и слова не сказал насчет моего щелчка. Лишь покосился.

А вот я разглядывал дом, как только мог. Обернулся к прислуге, и с удивлением обнаружил розовые следы от них. Что было вообще впервые.