Низвергнутый 5: возвращение в Гелион

Твоя наставница связалась с живодерами, которых прикрывает сам Император. Дай мне разобраться с этим. Ты же помнишь, что было на острове - такое не должно повториться с целым городом. Я знаю, что она скрывается, но ты должна знать, где сейчас Айри.

Мои зловещие слова заставили её побледнеть. Знала, я не шучу с такими вещами.

Она растерянно оглянулась на Куроно, ища поддержки.

- Аманэ, - я тронул её за руку. - Узнай, где она. Прямо сейчас, иначе будет поздно.

Куснув губу, девушка достала телефон и, набрав незнакомый номер, приложила к уху.

Её диалог с Айри был коротким и сухим, как армейские команды. Но за внешней скупостью чувствовалось бесконечное уважение Аманэ к старшей. Не каждый бог получал такое от своей паствы.

Закончив разговор, девушка быстро открыла карту, отметила точку на экране и показала мне.

- Она здесь.

- Прекрасно, - я поднялся и кивнул парочек. - Спасибо, Аманэ, до скорого.

Куроно облегченно выдохнул, но я повернулся и с ухмылкой окликнул его.

- Поласковее с ней, здоровяк! Если обидишь девчонку, я заберу её себе.

***

До дома оставалось минут пять пешком. Ходить девушке одной по темным улицам района, граничащего с Нижним Городом - рисковое занятие, но Айри, напротив, чувствовала себя свободно. Местные банды знали её и предусмотрительно не лезли к архимагу, а с чужаками она вполне могла справиться сама.

Впереди уже показались горящие светом окна обшарпанного домика, где её ждали больной отец и младший братишка. В руках у неё был пакет с лекарствами для отца и дынными лепешками из супермаркета - любимым лакомством брата.

Она прибавила шаг и быстро сплела незавершенный узор, подвесив его на одном из пальцев - чтобы мгновенно ударить, если будет нужно.

Чужой голос - внутри дома.

Он рассмеялся, а следом раздался детский вскрик - её брат!

Пакет шлепнулся на землю, а Айри невесомой тенью метнулась к входной двери.

Все трое сидели на диване в гостиной. Отец, позабыв про артрит и непрекращающуюся головную боль, показывал гостю старомодный альбом с фотографиями и улыбался. А брат с заливистым смехом повис у него на шее, словно тот был его отцом.