Город, в котором я живу

— Марк, я слышал об одном способе, но не знаю, понравится тебе он или нет. — Я даже слегка напрягся. Но выслушал его: — Вычитал в старых сводках, так делали пару столетий назад и отменили за ненадобностью.

— Какой?

— Старый ритуал у вашей братии. Что если жертва помечена особым способом, то другие упыри на нее не покушаются, — он намекает на то, чтобы я его укусил. А это не нравилось уже мне. Не из-за того, что я не хочу, просто это совсем другой вид укуса. Когда ты метишь, как свою личную жертву, должно быть больно тому, кого кусаешь.

Но раз он читал, то в курсе и сейчас это и правда его последняя надежда.

— Почему я, Ким? — задал терзавший меня вопрос.

— Я тебе доверяю, — а вот это аргумент.

Мне мало кто в отделе доверяет что-то, кроме работы. А тут он мне доверил не тайну, не информацию, не вещь, а свою собственную жизнь. Ким — хороший парень не будь у меня столько дел и проблем, общались бы мы с ним так же хорошо, как с Мором, но увы, папки с моего стола никак не хотят уходить и дела все копятся.

Соответственно, свободного времени нет. Практически.

— А ты уверен? — уточнил: — Это больно, — но он был готов.

— Да, я готов! — расстегнув пуговицы на пальто и отогнув воротник водолазки, подставил шею.

— Так, не здесь. Пошли ко мне. Напою сначала чаем, и с Мором познакомлю. Может, он что-то другое предложит. Не надо сразу под клыки лезть. Все необходимо обдумать.

В гости я никого не звал, до этого дня и Мор гостю в нашем холостяцком доме крайне удивился. Но когда узнал причину, и что нужна его помощь и совет, расстроил не Кима, а меня.

Выхода другого у нас с кумихо не было. Мне придется укусить лиса и пометить его, как своего подопечного. Мне это не нравилось. Но выбора у меня нет, а раз даже Мор не видит другого способа, прибегнем к этому.

Для начала нужно Кима успокоить и посадить на пол, да и самому вспомнить, как это делается. Мастер учил, но я этим не пользовался. Еще раз предупредив, что будет больно, попросил снять водолазку. Лис тут же поежился, но как только мои руки легли к нему на плечи, дрожь прошла, он расслабился.

Я же, сконцентрировавшись на метке, представив свой символ, быстро погрузил клыки в его плечо. От боли он звучно крикнул и обмяк в моих руках.

Когда моя энергия слилась с его источником, посчитав кимухо подопечным, на месте укуса проявился японский иероглиф shi, красивый, каллиграфически написанный, но означающий смерть. Так называл меня мастер, когда учил владению мечами.