Город, в котором я живу

От прямого удара она бы умерла, а я лишь отделаюсь еще одним шрамом. Но увы, я зря надеялся на незначительное ранение. Нож оказался серебряным. Родительницу загородил, но сам подставился и пострадал. Мама, увидев капающую на пол кровь, услышав шипение металла от соприкосновения с темной материей, закричала и кинулась ко мне. Вытянутой рукой я ее остановил:

— Не надо, — но она меня не слушала и попыталась помочь.

— Марк! — пришлось рыкнуть и оттолкнуть ее от себя, дабы не напасть с целью выпить, так как рана и потеря крови давали свои плоды, точнее последствия.

Голод пробуждался и нарастал с каждой минутой.

— Стой! — я выругнулся и стал медленно оседать, ноги меня не слушались, и появлялась слабость от кровопотери и серебра в организме. Нож торчал в животе, а кровь хлестала на пол, снова та боль и темнота, но я старался не отрубаться.

— Сволочь! — и первый раз мать применила при мне магию, — Проклинаю! — и над головой инквизитора, всего за пару мгновений, разрасталась сизая туча. Громыхнул гром, а потом сверкнула молния, ударяя прямо в светляка.

А мама одновременно с этим произнесла: — Чтобы ты видел тех, кого убил! Чтобы они не давали тебе покоя! Чтобы ты видел их в каждом отражении, — но по правилам должно быть условие снятия, и она его озвучила: — Но найдешь ты спасение в Сливовом доме. Там тебя простят, — на что инквизитор хотел ударить мать по щеке. Ведь Сливовый дом — это монастырь, глухой. Уходящий туда, не сможет вернуться к мирской жизни, он посвятит себя служению Богу.

— Не смей! — и схватив руку, сжал ее, на что инквизитор заорал благим матом, я же добавил: — Я тебя не убью, но если кому-то скажешь, что она сделала, то пожалееш-ш-ш-шь! — и шипящие в моем голосе добавили остроты ощущений. Как и клыки, царапающие губы в кровь.

— Упырь! — прорычал инквизитор, — я тебя уничтожу! — и плеснул в меня флакон святой воды. Увы, увернуться полностью не получилось. Жидкость попала на руку, кожу неприятно обожгло, — вот твоя суть! — И швырнул еще один баллончик, но его я успел перехватить во время.

Настала моя очередь.

— Да, упырь, но ножом в людей не тычу, и не угрожаю, — когти пришлись прямо на лицо инквизитора, оставив там полосы, — а это тебе за мать, и мои раны.

— Мразь! — меч в его руке так же был сделан из серебра, но мои клинки не хуже.

Ему я при любом раскладе не уступлю. Стол был сдвинут, а стулья поставлены сверху. Бой был коротким. Но пострадали мы оба. Он сильнее. Мне же дольше восстанавливаться.