Город, в котором я живу

Он смотрел и улыбался. До того как стать упырем у меня не было способностей к некромантии, ведь колдуном я хоть и был, но работа мне доставалась на поиск и защиту, ну и немного боевку, ей уделялось не так много времени, а потом, когда открылись способности, и повысился уровень, стал учить некромантию. И вот если такие случаи попадались, вызывали меня как штатного некроманта.

Узнав перед тем, как призвать душу, все необходимое, что спрашивать, как обращаться, приступил к работе. Круг призыва положено чертить мелом или чем-то белым, солью например.

Но времени на соблюдение правил безопасности нет. Да и молодая русалка не сбежит от меня, не взбунтует. Так что защита не нужна. Поэтому простой, приправленный моей магией призыв:

— Услышь мой голос, Катарина! Приди на мой зов!

Произнес, вплетая в речь магический приказ. Душа, если она не обременена сделкой с демоном, не ранена и не пострадала от каких либо действий при жизни, обязательно услышит и придет на зов. Так и произошло. Над девушкой заклубился белесый туман, формировавшийся в полупрозрачную фигуру.

Душа пришла, а значит, у меня есть три вопроса.

— Кто ты?

— Русалка.

— Как умерла?

— Прокляли, — а вот это интересно, но у меня последний вопрос:

— Кто?

— Стальная ведьма, — и тут я сел. В прямом смысле на землю.

Клан Стальных просто так никого не проклинает. Либо заказ, либо личная месть. Нужно посетить его и потом сходить к нашим. А дальше делать выводы. Девушку я отпустил, она ушла с улыбкой и попросила за своих.

Я пообещал, что все им передам и обо всем разберусь. А некроманты выполняют свои обещания.

— Марк, ты как?

— Шеф, это ведьмы, — на вопрос, почему крови нет, пояснил: — скорее всего, ее кто-то обескровил уже потом. Кровь русалки, пусть и мертвой, ценится дорого. Так что у нас два преступления. Мародерство и убийство.

— Иди спать, — но как бы ни так, мне предстоит поездка к ведьмам, а потом сон. Только было кое-что, чего я не учел. И упустил из поля зрения.

С гневом подлетел отец и влепил мне кулаком в челюсть. Да так, что я покачнулся, но на ногах устоял. Оторопев от неожиданности и держась за щеку, спросил:

— Какого хрена, отец!? — так как в глазах все еще плясали точки, а его святая сила, приправленная гневом, да на меня упыря, сыграла свою роль.

На месте удара красовался лиловыми оттенками синяк, который пусть и сойдет за пару часов, не будет мной забыт. Он поднял на меня руку! Первый раз за мою жизнь.