Князь Никто

Но нужный эффект этот финт возымел, Сонька оставила трупы в покое и шагнула ко мне. Ирония и настороженность в ее взгляде сменилась на любопытство пополам с опасением. Она может быть сколь угодно знающей и проницательной, но вряд ли ей известно, что магия в аристократах сама по себе проснуться не может. Не бывает так, чтобы ударился головой и проснулся с могуществом. На каждом этапе требовался сложный ритуалы инициации, а потом — долгие часы зубрежки и тренировок. Так то в каком-то смысле «заделать» бастарда с простолюдинкой было совершенно безопасно.

Если его не извлечь из трущоб и не обучить, то он так и останется ничем и никем. Но сказки, конечно, ходили всякие. И сами аристократы не спешили разубеждать плебс в их несоответствии действительности.

— Значит не врала твоя мать все-таки... — в темных колодцах глаз Соньки отражались отблески пробегающих между моими ладонями молний.

— Послушай... — я опустил руки, и искристое сияние погасло. — Мне нужна помощь. Очень нужна. Только сейчас мне очень надо закончить работу.

Если я не отвезу трупы в котельную, то к утру они начнут страшно вонять. Кроме того, вон тот в тряпках, кажется, умер от холеры...

— От самогона он умер, — уголки губ Соньки снова дрогнули. — И что же за помощь тебе нужна?

— Сонечка, милая, я клянусь, что расскажу тебе все, — взмолился я, глядя на нее снизу вверх. — Только давай не прямо сейчас, а? Если я опоздаю, то...

— А куда делся Пугало? — перебила меня женщина.

— В Петергоф с утра уехал, — брякнул я.

— В Петергоф? — брови Соньки опять сошлись на переносице.

— Да не знаю я, куда он делся! — почти выкрикнул я, позволив эмоциям подросткового тела взять верх над своими. — И мне плевать, если честно. Чем меньше его вижу, тем меньше затрещин получаю. Так я приду к тебе вечером?

— Приходи, — она медленно, как бы нехотя, кивнула. — Только заходи со стороны кухни, а не в главный вход. Вечером у Рубины самая гульба начинается.

— Заметано, — торопливо покивал я, почти выталкивая Соньку за дверь.

— Так ты все-таки знаешь, кто твой отец? — она успела подставить ногу, прежде чем я захлопнул дверь.

— Знаю, — буркнул я. Даже если я сейчас скажу ей свою фамилию, ничего не изменится. Все неприятности моего рода еще не начались. Открывать ей всю правду я не собирался, а вот «бросить кость» было бы неплохо. Так что, почему бы и н сказать ей эту фамилию? Я открыл рот, но вместо человеческого языка из него вырвался громкий вороний грай.

Я захлопнул дверь и привалился к ней лбом.