Князь Никто

Во всяком случае, не трясся, как мелкие брехливые собачонки, модные среди пожилых дворянок. Он явно все еще был в шоке, но вроде как овладел собой и сделал некоторые выводы. И продолжать давить на меня явно больше не собирался.

— Значит, мои документы в порядке? — безмятежно спросил я.

— В полнейшем, Демьян Алоизович, — ответил бюрократ и осторожно сполз с сундука.

— Эй, что еще за шутки?! — возопил обманутый в лучших чувствах толстяк. — Что значит, в порядке?! А разве он не должен получить патент на свое имя?!

— Как признанный сын держателя патента, нет, не должен, — чеканно ответил бюрократ.

— Да никакой он ему не сын! — рожа толстяка еще больше побагровела.

— Его документы говорят обратное, милейший, — бюрократ бросил тоскливый взгляд в сторону двери.

— Но где тогда Пугало? Может он подтвердить эти самые документы?! — толстяк неловко спрыгнул с сундука и встал между бюрократом и дверью.

— Обратитесь в сыскное бюро, — раздраженно бросил бюрократ, пытаясь обойти толстяка. — Дайте уже пройти! Вы меня пригласили быть чему-то свидетелем.

Я пришел...

— Но Ворона врет, я точно это знаю! — снова повторил свой аргумент толстый. — И Пугало ни в какой Петергоф не уехал, что ему делать в Петергофе?!

— Послушайте, — бюрократ устало стащил с носа очки и сунул их в карман. — Или говорите уже, что вы имеете в виду, или перестаньте морочить мне голову. Мне надо работать... Да и Демьяну Алоизовичу тоже.

Я мысленно поаплодировал и своей выходке, и быстрой соображалке чернильной крысы. Сначала он испугался, но быстро сложил один плюс один и решил, что ссориться с аристократом, пусть даже бастардом на непонятно каких условиях и по каким причинам засевшим в этой клоаке всея Петербурга, ему хочется сильно меньше, чем послать по матери какого-то мелкого дельца.

Собственно, обращение «чернильная крыса» тоже было в каком-то смысле паролем. Такое обращение к служителям формуляров и протоколов могли позволить себе только дворяне. Он, конечно, может стукнуть куда следует... Но это было бы важно только в том случае, если бы я планировал прилежно заниматься очисткой бедных кварталов от мертвых тел и дальше.

— С моим батей что-то случилось? — тревожно спросил я, сверля толстяка взглядом. — Вы что-то знаете?!

— Ах ты гаденыш... — прошипел он, и пальцы его скрючились, как будто он уже схватил меня за шею и душит. Понимаю тебя, жирный, я бы тоже злился, если бы мои планы расстроила какая-то блоха.

— Немедленно прекратите, — угрожающе проговорил бюрократ.