Князь Никто

— Беги, они же сейчас вернутся! — громким шепотом проговорил я и попытался толкнуть его в сторону выхода из двора.

Громкие шаги громил на мгновение стихли, а потом снова стали приближаться. Да чтоб их... Я же не смогу провести его в усадьбу!

Ладно! Я подставил Бенкендорфу плечо и почти поволок его к каретному сараю.

Двор-лабиринт отражал звуки шагов, и было непонятно, насколько близко уже двое преследователей.

Не оглядываться.

Бенкендорф то переставлял ноги сам, то наваливался мне на плечо. Сердце колотится как бешеная птица.

Стена сарая.

Клен.

Я подтолкнул сыщика на нижнюю ветку. Он подтянулся, нога сорвалась, и ботинок больно шерканул меня по кисти. Я толкнул его ногу, и он, наконец, смог перебросить тело на крышу сарая. Я подпрыгнул, чтобы взобраться следом.

Чьи-то пальцы ухватили меня за лодыжку, я дернулся, пнул наугад второй ногой.

Рука преследователя соскользнула вместе с моим ботинком, а я взлетел на крышу каретного сарая и почти кубарем скатился с другой стороны, увлекая за собой Бенкендорфа.

— Что... Что это за место? — Бенкендорф приподнялся, опираясь на руки и медленно огляделся.

— Неважно, — буркнул я, переводя дыхание и прислушиваясь. Вроде бы, эти громилы за нами не полезли. Но почему тогда у меня получилось провести сюда Бенкендорфа? — Слушайте, сейчас нам нужно вести себя как можно тише. Я может быть объясню, что здесь происходит, но потом. Хорошо?

Бенкендорф поднялся на ноги, потрогал рукой ушибленные об стену ребра, поморщился и кивнул.

— Вы же все равно увяжетесь за мной, даже если я попрошу вас остаться здесь? — спросил я.

Больше всего мне хотелось наорать на него и покрыть всеми известными мне ругательствами на семь слоев. Но вряд ли это бы мне помогло.

Я приложил палец к губам и двинулся через кусты к черному входу на первый этаж усадьбы.

Еще не видя помещения кегельбана, я понял, что немного опоздал к началу представления. Монотонный голос Вилима излагал замысловатый рецепт изготовления гомункула, необходимого для входа в тайное хранилище.

Снова кольнуло чувство болезненной ревности. Гениальный Вилим, конечно же!

Бенкендорф коснулся моего плеча. Я схватил его за руку и изо всех сил сжал пальцы, призывая молчать.