Князь Никто

Если присмотреться, его лицо даже кажется немного знакомым. Будто я уже встречался с ним. Или с кем-то из его родственников.

— О, вы хотите познакомиться? — он склонил голову набок, как любопытная ворона. — Бенкендорф моя фамилия, если вам это о чем-то скажет. Митрофан Генрихович Бенкендорф.

Глава 24. Кое-что о тайных переговорах

Бенкендорф! Я дернулся, как от удара хлыстом. Ну конечно, кто же это еще может быть... Генрихович? Что это еще, интересно, за отчество? Не припомню ни единого Генриха среди Бенкендорфов.

..

— Я вижу, вам знакома моя фамилия, юноша? — холодно прищурился Бенкендорф. — Быть может теперь вы назовете мне свою?

«Сука!» — подумал я. В эйфории последних дней я как-то успел подзабыть, что тело, в которое я вселился, имеет массу каких-то собственных проблем. «Вороньим граем» кого попало не награждают. Значит в памяти юного бастарда из Вяземской Лавры хранится что-то такое, что пожелали скрыть. А не убили, потому что кому-то этот пацан еще нужен в качестве... козыря? Пешки в дворянских интригах? Скорее всего.

Во всяком случае, попытка юного Вяземского захватить меня той ночью эту версию подтверждает.

Вот только есть одна проблема — я не знаю то, что знал Демьян Найденов, младший помощник труповоза из трущоб. По косвенным, опять же, данным, парень был тот еще жук.

— Не можете, — крученые усы шевельнулись вслед за уголками губ. — Значит я не ошибся. Между прочим, если вы хотите знать мое мнение, юноша, этот наряд вам гораздо больше к лицу.

— Не особенно хочу знать, но вы все равно уже сказали, — проговорил я.

— Кстати, не припомню среди Бенкендорфов ни одного Генриха... Дайте угадаю, вы бастрад одной из беспутных дочек Александра Христофоровича? Митрофан, интересное имя для лифляндского дворянчика... Ваш папенька конюх? Или лавочник? Или с кем там еще путались потерявшие стыд барышни...

— Если бы я был дворянином, то должен был бы уже требовать у вас сатисфакции, верно? — он улыбнулся, но улыбка вышла злой.

— Это только в том случае, если бы я тоже был дворянином, — парировал я.

— А так вы можете просто съездить мне по морде и гордо уйти с ощущением отмщенного достоинства.

Вот теперь его губы расплылись в настоящей улыбке, а в глазах блеснул неподдельный интерес.

— Когда я видел вас в прошлый раз, юноша, вы произвели на меня совсем другое впечатление, — сказал Бенкендорф. — Кажется даже, что месяц назад вы были совсем другим человеком. Мелочным крысенышем, продажным и совершенно недальновидным.