Князь Никто

Вот например очень городское заклинание, защищающее от воров... «Глиняный колокольчик». Эффект устанавливался на дверь, и он возвещал каждому проходящему, что в этом доме все очень плохо, бедно, недавно обворовали, шаром покати, в общем — ловить нечего. На дворянских усадьбах такое не использовали, обычно вешали это заклинание на свои тайные дома и квартиры, которые редко посещали, а охрану нанимать было или дорого, или не хотелось посвящать кого бы то ни было в тайны встреч в этом месте.

Заклинание простое, но эффективное.

Если специально не ждать чего-то подобного, то можно и не заметить. Обнаружить случайно можно только если у тебя есть «Треснутое стекло», которое подсвечивает стационарные магические эффекты. Вещь редкая, требует сложной работы для изготовления и ингредиенты дорогие. Дальше, дальше...

Ага. Вот. «Нейтрализовать „Глиняный колокольчик“ можно обычным „Визгливым трампетом“. У этих двух заклинаний имеется конфликтующая пара знаков... бла-бла... при звуковом диссонансе простая структура „колокольчика“ распадается, и заклинание перестает работать, даже если „трампет“ был применен рядом совершенно случайно».

— А я знаешь что хотела у тебя спросить? — вдруг раздался у меня над ухом голос Анастасии. Я встрепенулся и увидел, что она сидит на полу в другом конце комнаты и возится с каким-то механизмом, похожим на двух сцепившихся в смертельной схватке осьминогов. Когда она успела сюда прийти?! — Ты уже думал, что будешь делать потом? Ну... Когда пора будет приступать к изменению истории?

Глава 21.

Кое-что о специфике наружнего наблюдения

— А ты разве не собиралась следить за Соломоном... как там его?... — я потер лоб, пытаясь вспомнить. — Ну, за тем евреем-аптекарем, в общем.

— Так он еще три часа будет на службе, — Анастасия дернула плечиком. — Решила пока не сидеть без дела и разобраться в этом агрегате.

— А что это? — спросил я, разглядывая причудливое переплетение трубок.

— Я первая спросила, — девушка потянулась за куском ветоши и вытерла руки от машинного масла.

— Так что? Ты уже думал над планом?

— У меня было пятьдесят лет на цепи, — горько усмехнулся я. — Конечно же я думал...

Я крепко зажмурился, потому что на глазах неожиданно выступили слезы. Я вспомнил лицо Голицына в ту ночь. Последнюю, когда мы еще были друзьями, братьями и соратниками. Он на меня не смотрел. В лице его будто что-то поменялось, но я тогда еще не понял, что именно. Многократно вспоминая эту сцену, я каждый раз пытался что-то в ней поменять.