Князь Никто

Совсем как я в далеком детстве. Тоже вцеплялся в перила и мечтал о том, как когда-нибудь обязательно отправлюсь в путешествие на таком вот гиганте и буду смотреть на мир в огромной высоты... Я посмотрел на свои руки и фыркнул. Когда-то в детстве, да. Мои пальцы с обгрызенными ногтями и сейчас сжимали перила моста, а сам я взобрался на них повыше, как будто так чувствуешь себя немного ближе к своей мечте. Тогда мне было пять. Сейчас девяносто пять. И ничего не поменялось.

— Тошниловка этот ваш кит, — неожиданно открыл рот молчавший всю дорогу до этого момента Вилим.

— Мне однажды пришлось лететь на «Опоре Императора» до Баден-Бадена, на взлете ужасно трясет, а уж если ветер сильный, то и вовсе чувствуешь как будто тебя трясут, как паука в банке. Не зря же там по всем стеном поручни понатыканы...

— Ну и ладно! — Анастасия упрямо вздернула подбородок. — А мы сможем у Вяземского взять столько золота, чтобы купить собственного кита?

— Очень вряд ли, — покачал головой Вилим.

— Владеть дирижаблями кто попало не может, это нужен княжеский титул, причем не пожалованный. Иначе Демидовы обязательно бы себе такой заполучили, разве нет?

— Они пытались, — Анастасия слезла в перил моста и отряхнула штанины своего комбинезона. — В поместье есть рабочий кабинет, часть переписки и бумаг остались нетронутыми. Никодим Демидов переписывался с Фердинандом фон Цеппелином, хотел в долю войти в обход императорского запрета. Но я по-немецки плохо читаю, похоже, бош отказался от сотрудничества.

Вилим повернулся к нам спиной и зашагал в сторону дома. Мы с Анастасией синхронно вздохнули, проводили одинаково мечтательными взглядами ставший похожим на серебристую рыбку дирижабль и поплелись следом.

«В каком-то смысле это довольно странно, — думал я, дисциплинированно сидя на табурете и следя за тем, как Вилим колдует над кастрюлей, превращая продукты в неаппетитную мешанину, которую мне придется съесть. — На самом деле я старше Вилима по меньшей мере вдвое.

И он отлично об этом знает. Но видит перед собой подростка, и ведет себя со мной как с подростком. Воспитывает, отчитывает, следит, чтобы я поел...»

Но странно было еще и другое. Я старше его по меньшей мере вдвое. И своим зрелым и опытным разумом я понимаю, что моя худоба из-за дрянного питания и нищей жизни — это серьезное препятствие на пути к прежнему могуществу. И что в моих интересах сейчас как раз соблюдать режим.