Князь Никто

В общем, я все это к чему? Намерение — это ключевая точка не только «вороньего грая». Может оказаться, что с этой усадьбой так же история. И если Вяземский попадет внутрь, убежденный в том, что идет в совершенно другое место, то все у нас может и получиться.

— А во второй раз? — спросил Вилим. — Нам же нужно, чтобы он сюда пришел как минимум дважды...

— Поэтому я и говорю, что идею надо проверить, — я пожал плечами. — Потому что мы до сих пор не знаем, с какими именно чарами имеем дело. Может случиться и так, что единожды преодолев этот загадочный барьер, зайти второй раз труда не составит.

— И на ком же мы будем проверять? — спроси Вилим.

— На почтальоне, — не задумываясь, ответил я. — Напишем несуществующий адрес по Конному переулку, а потом кто-то из нас по доброте душевной подскажет короткую дорогу через каретный сарай.

— А если магия со второго раза действовать и правда перестанет, то этот почтальон будет сюда таскаться, чтобы все получше рассмотреть и каких-нибудь вещичек стянуть? — Анастасия насупилась.

— Барышня права, — Вилим кивнул своей растрепанной гривой. — Нет необходимости втягивать в нашу историю кого-то еще. Чем меньше людей в это посвящены, тем меньше шансов, что нами заинтересуются те мошенники, которые тянут из Вяземского деньги сейчас.

— Зато я могу за ним хоть весь день ходить, а он даже не обратит на это внимания! — радостно сказала девушка.

— Подожди, но у тебя же вроде получается общаться с людьми, — я внимательно посмотрел на Анастасию. Ее никак нельзя было назвать незаметной. Нет, конечно, если скрутить ее рыжую косу обратно под кепку, то в этом бесформенном комбинезоне она становится похожа на обычного подростка, еще и вполне прилежного, не бездельника какого, с работой.

— На самом деле я не пробовала совсем уж наглеть, — лицо девушки стало задумчивым. — Я заметила, что меня как будто не видят, но если я обращаюсь к кому-то, то он мне отвечает и сквозь не смотрит. Это похоже на... Ну, как будто у людей есть более важные вещи, на которые можно посмотреть. А я — это что-то такое банальное, что даже разглядывать незачем.